Магия горит - Илона Эндрюс

Посреди ночи зазвонил телефон.

Магическая волна разбушевалась, и телефоны не работали, но мой все равно разрывался снова и снова, будто негодовал, что на него не обращают внимания, пока я наконец не сняла трубку.

– Да?

– Проснись и пой, Кейт! – Казалось, вкрадчивый благородный голос в трубке принадлежит грациозному, изящному красавчику.

Вот только Джим, обладатель голоса, являл собой его полную противоположность. По крайней мере, в человеческом облике.

Я разлепила веки и взглянула на механические часы со светящимся циферблатом.

– Два часа. Некоторые по ночам спят.

– Есть халтурка, – заявил Джим.

Я тут же села в кровати – сна как не бывало.

Халтурка – это отлично, деньги нужны позарез.

– Половина вознаграждения моя.

– Треть.

– Половина.

– Тридцать пять процентов, – припечатал Джим.

– Половина.

В трубке повисло молчание: мой бывший партнер по гильдии обдумывал предложение.

– Ладно, сорок.

Я нажала на «Отбой». Спальня погрузилась в тишину. Оконные занавески были раздвинуты, и сквозь защитную решетку в комнату проникал лунный свет. Он служил катализатором, поэтому в местах, где серебро в сплаве металла взаимодействовало с защитным заклинанием, прутья переливались голубым. За стенами дома, словно огромный сказочный зверь, спала Атланта, такая же мрачная и обманчиво мирная. Магическая волна неизбежно схлынет, и чудище проснется: полыхнет электрическим светом, а может, и стрельбой. Пуля сквозь охранный купол, конечно, пройдет, но темная магия нет, и этого вполне достаточно.

Снова раздался сигнал телефона. Я дала ему прозвонить дважды и только потом сняла трубку.

– Ладно, – с рычащими нотками в голосе проворчал Джим. – Половина твоя.

– Где ты?

– На стоянке под твоим окном, Кейт.

Значит, Джим в телефонной будке, которая тоже не должна бы работать…

Я потянулась за одеждой, как раз на такой случай лежавшей прямо у кровати.

– Что за халтурка?

– Один чокнутый пироман.

Сорок пять минут спустя я пробиралась по подземному гаражу, шепотом проклиная Джима. Магия вырубила свет напрочь, и даже под носом ничегошеньки не было видно.

Внезапно в кромешной тьме расцвел огненный шар. Громадный, переливающийся красно-желтым, он с ревом помчался прямо ко мне. Я отпрыгнула за бетонную опору, ладонь, сжимающая метательный нож, взмокла от пота. Меня окутал жар. Какое-то время я не могла вдохнуть, а затем файербол пронесся мимо, врезался в стену и взорвался, рассыпавшись снопом искр.

В глубине гаража раздалось радостное хихиканье. Я выглянула из укрытия в направлении звука. Ничего, лишь непроглядный мрак. Где же техноприлив, когда он так нужен?

И вдруг во тьме забрезжило и явно посветлело – в следующем ряду опор, из-за столба напротив, высунулась рука Джима и пальцами изобразила открывающийся и закрывающийся клюв.

Понятно. Переговоры. Джим просил отвлечь психа, поджарившего четырех человек. Ну это я могу.

– Ладно, Джереми! – гаркнула я в ночь. – Отдай саламандру, и я не стану отрезать тебе голову!

Джим прикрыл лицо ладонью и слегка затрясся. Засмеялся, наверное, но точно не скажешь. Я-то, в отличие от оборотня, преимуществ в виде обостренного ночного зрения не имела.

Хихиканье Джереми взмыло истерическим крещендо.

– Тупая сучка!

Джим выскользнул из укрытия и двинулся на голос Джереми, растворившись в темноте. При слабом освещении перевертыш видел куда лучше меня, но теперь даже его глаза не справлялись. Джим выслеживал добычу по звуку, а значит, нужно заставить Джереми говорить. Но пока мой напарник охотился за мелодичным голосом Джереми, его обладатель, в свой черед, охотился за мной.

Беспокоиться не о чем, подумаешь, убийца-пироман собирается спалить огнем саламандры из зачарованной сферы остаток города. Главное, позаботиться о самой зверюшке. Если стекло ловушки разобьется, я стану известней коровы миссис О’Лири ^[1].

– Черт, Джереми, пополни словарный запас. На свете куча ругательств, а ты способен только на «сучку»? Отдай саламандру, не то обожжешься!

– Отвали… шлюха!

Слева вспыхнула крошечная искра. Зависла в темноте, озарив чешуйчатые очертания саламандровой пасти и руки Джереми, нервно сжимавшие сферу. Через секунду магическое стекло распалось, и оттуда вылетела частица огня. Соприкоснувшись с воздухом, она напиталась его энергией и раздулась до размеров шара. Я едва успела спрятаться за опору, когда файербол врезался в бетон, и с обеих сторон от меня вспыхнули языки пламени. В нос ударило зловоние серы.

– Промахнулся почти на милю. А в койке ты такой же снайпер, Джереми?

– Хлебни дерьма и сдохни!

А Джиму давно пора к нему подобраться. Я выскочила из укрытия.

– Давай, трусливое ничтожество. Ты хоть на что-то способен?

Полыхнуло пламя, я бросилась в сторону и покатилась по полу. Надо мной, как разъяренный зверь, взревел огонь. Рукоять ножа жгла пальцы. Легкие опалило, глаза налились слезами. Я вжалась лицом в пыльный бетон, молясь, чтобы не стало жарче, и вдруг все прекратилось.

Я вскочила на ноги и бросилась к пироману. В сфере ярко горела саламандра. Мелькнула кривая ухмылка Джереми, но тут темные руки Джима вцепились в горло пиромана, и ухмылка увяла. Он обмяк, как тряпичная кукла, из ослабевших пальцев выскользнуло стекло… Я нырнула следом и поймала сферу в трех дюймах от бетона, оказавшись лицом к лицу с саламандрой. На меня с любопытством уставились рубиновые глазки, черный рот раскрылся, из пасти выскользнул длинный тонкий, будто волосок, язык и лизнул отражение моего носа.

Привет, ты мне тоже нравишься.

Я с опаской опустилась на колени, после чего поднялась на ноги. Присутствие саламандры давило на мой разум, жаждавший ей угодить, будто игривый котенок, лениво выгибающий спину и сразу же бросающийся на добычу. Перед глазами возникли видения жара и пламени. «Давай что-нибудь спалим!» Я захлопнула створки сознания, выбрасывая исчадие из головы, – давай не будем.