Игрушка стаи - Джанель Морено

Вспомнить отца, наши вылазки в лес. Как он учил по следам определять зверей, как мы ставили ловушки на зайцев, а потом отпускали их, ведь я просила и жалела меховые забавные комочки. На всю жизнь я запомню чудесное ощущение прикосновения к мягкой шерстке меж длинными ушами. И то, как зайчонок напрягался, напуганный большим и сильным человеком.

Мы изучали лес, составляли свою, особую карту. Знали каждый ручей и холм, хранили в секрете небольшую лесную пещеру. Нам было весело, в лесу мы с отцом провели сотни потрясающих часов.

Будь проклят Дрейк Торн, отнявший у меня семью. Каждый из Торнов заслужил то, что получил, без исключений.

Когда больно стало так сильно, что терпеть и отвлекаться уже не выходило, я закричала. Боги. Пусть все кончится, ну пожалуйста. Я больше не смогу так… я не знаю, как это прекратить.

Я не хочу, не хочу быть больше человеком, хочу уйти. Жрецы говорят, там, после конца нет ничего. Человек просто исчезает… и мир вокруг гаснет, вместе с сознанием. Ничего не останется. Ни внутри, ни снаружи.

Когда боль немного утихла, я вдруг поняла, что не хочу оставаться рядом с Кендаром. Не так, не у его ног, выброшенная на улицу. Темная стена леса неподалеку манила. Я не знала этих мест, но почему-то была уверена, что смогу найти темное и тихое место — такое, какое обычно ищет раненый зверь.

Некстати вспомнилась ласковая пушистая елочка, что укрыла меня в первое обращение. Вот бы найти такую же…

Я неуклюже поднялась и побрела к лесу, а заметила странное лишь через пару метров: все чувства усилились в несколько раз, зрение изменилось, а мышцы требовали нагрузки. Я больше не была человеком, но этот факт принес горькое, с привкусом разочарования, понимание: придется остаться и вожделенный покой еще долго будет недостижимой мечтой.

Я сама испугалась собственных мыслей: неужели я думала так о смерти?

— Вот и умница, — раздался голос Кендара.

Я зарычала и пригнула голову.

— Нет, Лилиана. Тебе меня не одолеть. Иди сюда. Подойди ко мне.

От него исходил знакомый и почему-то не пугающий запах. Часть меня кричала: надо бежать. Скрыться, спрятаться, ускользнуть. А другая чувствовала сильного кархана и буквально приказывала ему подчиниться. Я замерла на месте. Не двигаясь вперед, но и не отступая.

Кендар осторожно подошел и положил руку мне на макушку — точно так же, как я гладила пойманных зайцев. Какая ирония… теперь я хорошо понимала, что они чувствовали, находясь в безраздельной власти охотника.

— Вот и хорошо. Пойдем под крышу, поспишь.

Внутри кареты было так тепло. Тесно и пахло кофейным напитком. Крепким… или это обоняние усилилось в несколько раз? Я запрыгнула на скамейку и положила морду на лапы. Думала — сейчас усну, просто отключусь, не в силах больше держаться, но мужчина принялся вытирать меня большим горячим полотенцем.

Разум кричал: рычи. Царапайся, кусайся, ты зверь, ты сильнее. А зверь… я никогда раньше не слышала такого странного громкого мурчания. Даже не сразу поняла, что его издаю я.

Кендар рассмеялся:

— Да, это приятно. Смотри, как можно.

Его рука начала почесывать спинку, отчего я вся выгнулась и взмахнула сильным хвостом.

— Хорошая девочка…

Я перевернулась на спину, и… о-о-о, почесывание животика было самым невероятным ощущением в моей жизни. Блаженство разлилось по телу, я вся — от кончика хвоста до рогов была готова подаваться ласковым прикосновениям. Втянула когти и лапами держала его руку, чтобы, не приведите Боги, не пришло в голову перестать.

Меня укутали огромным мягким одеялом. Глаза закрывались, я так устала, что не могла даже поднять собственный хвост. Лежала, лениво рассматривая следы дождя на стекле. Изредка поглядывая на соседнюю скамью, где расположился Кендар.

Для счастья — кратковременного, убогого — надо совсем немного. Чтобы было тепло, чтобы ничего не болело, и чтобы рядом был хоть кто-нибудь. Пусть даже человек, который тебя ненавидит. Пусть даже не человек вовсе… как и я сама.