Аз воздам - Василий Горъ

– Да у меня внешность модельная… – прошипела задетая за живое девушка.

– А, ну да… Слышал про эти стандарты красоты… Да педики их придумали, не иначе… Кто на кости-то позарится? Я имею ввиду нормальных мужиков… Вот, посмотри на Беату… Вот это – Женщина… Мечта поэтов, прозаиков, физиков, химиков и…

– …И таких отморозков, как вы… – прервала его Ольга. – Ладно, проехали. Не нравлюсь – не смотри… Только хватит орать – поздно уже… Поспать дайте, ладно? Похитители хреновы…

– Борза не по годам… – восхитился Ремезов.

– С вами и не такой станешь… – огрызнулась девушка. – Достали…

– Ну, ладно, уговорила… Спи… Завтра тяжелый день…

– В каком смысле? – оторвав голову от подушки, встревожилась Кормухина.

– На Родину полетим… – хмыкнул Эрик.

– А моя учеба?

– Скоко будет дважды три знаешь?

– Представь себе, да… – показав Семе язык, сказал она.

– Отлично… А на фиг бабе знать больше? Кухня, ванная, постель… маршрут не требует знания дифференциального исчисления… Или понимания принципов теории относительности…

– Это у вас так… А я…

– Ну, что ты? Защитила диссер? Заработала хоть рубль? Умеешь хоть что-то делать руками? Ты – как все… Разводила парня с «Астоном»… Только не говори, что у тебя к нему чистая и светлая любовь… Все равно не поверю… Ладно, спи… Хоть краснеть не разучилась, и то ладно… – внезапно разозлившийся на нее Сема рыкнул так, что Кормухина тут же заткнулась и накрылась одеялом с головой. – И вообще, ты не забывайся, ладно? А то мы можем быть не такими милашками, какими кажемся на первый взгляд…

…Ремезов вернулся домой часам к двенадцати дня и тут же прошел в комнату, где Эрик охранял мрачную, как туча перед грозой, Ольгу:

– Привет, красотка…

– Привет, дед Курощуп… – заметив, что он несет в руках, тут же отбрила его девушка. – Ты решил мне бульончику сварганить?

– Не, просто показать тебе, какой ты можешь быть курицей… – злобно оскалился Сема. – Рот закрой и смотри внимательно… Повторять – не буду. И не проси…

Бросив на пол мешок с квохчущей птицей, он скинул с плеч мокрую куртку и вытащил из ее внутреннего кармана небольшой сверток. Потом присел около журнального столика и аккуратно разложил на стеклянной поверхности его содержимое – несколько одноразовых шприцев и три маленьких пузырька из темного стекла…

– Уколов боишься? – внимательно прочитав надпись на одном из пузырьков, Ремезов набрал в первый шприц содержащуюся в нем жидкость, и, вытащив из мешка курицу, сноровисто сделал ей укол, а потом впихнул несчастную птицу обратно. – Смотри, как ее колбасит! Говорят, эта дрянь выжигает внутренности… Хочешь, вскроем? Эдак через полчаса! Можешь засечь время… Да, штука, которую я ей вколол, весьма интересная… О, начинает действовать…

…Птица билась в агонии минут десять. Все это время побледневшая как полотно Кормухина кусала губы, стараясь не заорать, – судя по выражению лица Семы и количеству шприцев, колоть собирались и ее!

– Ну, как тебе результат? Эффектно? – безумными глазами глядя на девушку, поинтересовался он, дождавшись, пока его первая жертва окончательно перестанет трепыхаться. – Вот и мне нравится… Что особенно весело – противоядие к этой гадости синтезируется суток десять… Это только длительность технологического процесса производства. А его еще надо найти… Военная разработка, блин. А вот в этой баночке – та же дрянь, только с замедлителем – начинает действовать через сутки после укола… Так что вероятность летального исхода – стопроцентная… Ну, а тут – и само противоядие… Введение его гарантированно выводит бяку из организма…

– А мне-то на хрена все это рассказывать? – трясущимся голоском поинтересовалась Ольга.

– Как «на хрена»? Я же сказал – мы сегодня летим в Москву. Эрик и Беата летят с противоядием одним рейсом, а я с тобой – другим… Благо самолетов сейчас летает – мама не горюй. Тебя мы уколем перед вылетом… Здесь. А антидот введем уже в столице нашей Родины… Как тебе перспектива?

– Зачем меня колоть?!!! – закричала насмерть перепуганная девушка. – Я и так полечу!!!

– Не… так ты не сможешь… – крылышек-то нема…

– В самолете!

– Ха, а вдруг ты начнешь чудить на таможне? Или в аэропорту? На фиг мне это надо?

– Не начну, клянусь мамой… – зарыдала она в голос, сразу превратившись в гадкого утенка.

– Что мне твои клятвы, девочка? – скривился Ремезов. – Мне нужны гарантии. А их ты дать не можешь… Увы… Я должен быть уверен, что всякое твое желание выпендриться закончится, стоить тебе вспомнить, что ты сдохнешь ровно через сутки после укола. Ой, нет, вру – чуть пораньше… Двадцать два часа и тридцать семь с копейками минут… Ученые, блин, не могут подогнать время срабатывания до круглой цифры… Согласись, этот вариант для нас – намного предпочтительнее, не правда ли? И потом, чего тебе волноваться? Ну, укол, ну – два… Зато посетишь любимую Отчизну… Вдохнешь родной воздух Отечества… Батьку опять же, наверное, увидишь… Если он, конечно, действительно тебя любит…

– Вы ненормальные… – вытирая слезы рукавом, пробормотала Ольга. – Психи!!!

– А что ты хотела от тех, у кого другие ненормальные крадут жен или подруг? – поинтересовался Эрик. – Да, мы готовы идти по головам… И чья-то там жизнь, и не одна, нас не остановит…

– Папа вас найдет и уроет!!! – завизжала Кормухина.

– Угу… Найдет… Или мы его… Кстати, орать не надо. И плакать – тоже… В аэропорту ты должна смотреться на все сто… А то противоядие я могу ввести несколько позже, чем надо… Скажем, через пять минут после начала его действия – вот тогда наорешься на всю оставшуюся… вернее, на все оставшиеся минуты жизни…

– Садист херов! – пробормотала она. – Ненавижу…

– Ладно, шутки в стороны… Ручку-то давай… Или тебя опять глушануть надо? – смочив ватку одеколоном, поинтересовался Сема у забившейся в дальний угол девушки. – Ну, будь умницей! Рука у меня легкая, укола не почувствуешь…

– Может, не надо, а? Давайте я папе позвоню – он отпустит вашу Машу. А? Ну, хоть попробуем, а? Ну, пожалуйста!!!

– Эх, вот молодежь пошла… – сокрушенно пробормотал Ремезов и кивнул головой Эрику.

Через несколько секунд сбитая на пол Ольга расширенными от ужаса глазами смотрела, как медленно движущийся поршень вдавливал в ее вену розоватую жидкость…

– Вот и хорошо… Часики у тебя ничего, только вот секундной стрелки на них нет… Понты, блин… Впрочем, будешь умницей, – вколю противоядие пораньше, как только выедем из аэропорта… В Москве, естественно… Договорились?

Кормухина обреченно посмотрела в его глаза, и вдруг потеряла сознание…