Дом соли и печали - Эрин Крейг

– Ты выглядела слишком счастливой для разговоров о сидре. Кто он?

– Вы что, еще не готовы? – ворвалась Лигейя. – Мы же пропустим первую кадриль!

– Я готова, – возразила Камилла и покружилась вокруг себя.

– А я не пойду.

Улыбка Лигейи померкла.

– Почему?

Я отложила румяна:

– Сегодня мы видели, как умер человек. Неужели вам хочется танцевать после такого?

– Мы не видели, как он умер. Он уже был мертв. И кстати, у нас наконец новые туфли.

Я нервно дернула заусенец на безымянном пальце. Около ногтя выступила крупная капля крови.

– Они не разношены. Вы натрете мозоли.

Камилла протянула мне носовой платок.

– Ну натрем так натрем. Ладно, иди тогда спать, зануда, – сказала она, поцеловав меня в щеку. – Утром тебе станет легче.

Я решила пустить в ход последний аргумент:

– Ты выглядишь так, как будто тебе тоже не помешало бы хорошенько выспаться.

Яркие румяна на щеках отнюдь не могли замаскировать бледность и темные круги под глазами.

– Высплюсь. Завтра.

Камилла взяла свою сумочку и погасила канделябры. Единственным источником света в темном коридоре осталась моя свеча. Они с Лигейей проскользнули на черную лестницу. Ленор и Розалия уже ждали в саду.

Из комнаты Мерси послышался тихий смех. Они с Онор и Верити, наверное, затевали какую-то шалость. Я остановилась у двери и прислушалась. Возможно, стоило прервать их веселье. Из комнаты доносилось пение и смех. Мерси отсчитывала ритм.

– И раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три, поворот.

Даже они танцевали сегодня. Я зажгла канделябры с обеих сторон от своей кровати, повесила на спинку стула платье и надела чистую ночную рубашку из мягкого маркизета. Вокруг рукавов и горловины были вышиты подснежники.

Подойдя к зеркалу, я взяла с туалетного столика невидимки и расчесала гребнем спутанные локоны. Мама всегда говорила, что полезно расчесывать волосы перед сном: во-первых, так они всегда будут здоровыми и блестящими, а во-вторых, это помогает распутать клубок тревожных мыслей, накопившихся за день. Интересно, сколько раз придется провести гребнем, чтобы распутать мой клубок?.. Боюсь, я никогда не смогу забыть разбитые очки Эдгара.

Пламя свечи отразилось в серебряном гребне, пока я завороженно наблюдала за ним в зеркале. Может быть, стоило все же пойти с сестрами? Ведь теперь я осталась наедине со своими мыслями. Если бы я пошла танцевать, то хотя бы смогла немного развеяться. Кто-то пробежал мимо моей двери, и я наконец отвлеклась от тяжелых мыслей.

Выглянув в темный коридор, я услышала хихиканье, доносившееся с черной лестницы. Я устало вздохнула и поплелась в ту сторону. Видимо, грации снова решили подурачиться. Застану их врасплох, отправлю спать и лягу сама. Сейчас уже слишком поздно для игр. Я поспешила к лестнице, намереваясь остановить сестер до того, как они перебудят весь дом. Сделав первый шаг, я услышала смех за своей спиной. Обернувшись, я вытянула руку со свечой вперед, но никого не увидела. Я вглядывалась в темноту, щурилась, но тени не шевелились.

– Верити! – позвала я: она всегда отзывалась первой.

Тишина.

– Мерси? Онор? Это не смешно.

Послышался громкий топот, словно кто-то босиком бежал вниз по лестнице. Как они сумели прошмыгнуть на лестницу мимо меня? Раздражение нарастало, и я выбежала вслед за ними. На первый взгляд внизу было абсолютно спокойно. Листья папоротников в кашпо по обе стороны коридора, ведущего к кухням, не шевелились, значит, здесь никто не проходил. Тишина. Наверное, грации побежали в переднюю часть дома.

Я прошлась по главному холлу, проверила столовую, заглянула в зимний сад и поймала себя на мысли, что на первом этаже очень темно. Я не увидела свечей, без которых девочки ни за что не пошли бы гулять по дому: Онор всю жизнь боялась темноты. Я прислушалась, пытаясь понять, в какую сторону они могли побежать. Складывалось ощущение, что они где-то затаились или передвигались на цыпочках, с трудом сдерживая смешки. Повернув за угол, я налетела на кого-то в темноте. Мой сдавленный крик эхом прокатился по коридору.

– Мисс Фавмант! – воскликнул Роланд, подавая мне руку.

Я отпрянула, вспомнив о подозрениях Эдгара.

– Все в порядке, – заверила я, – я просто не ожидала встретить вас.

Несмотря на поздний час, Роланд выглядел безупречно, как и всегда. Его форма была идеально выглажена и застегнута на все пуговицы, а галстук на шее завязан аккуратным узлом.

– Уже так поздно, а вы не спите, – заметил он, глядя мне прямо в глаза и тактично не обращая внимания на мою ночную рубашку. – Может, вам что-нибудь принести? Стакан воды? Теплого молока? Повариха уже легла спать, но я уверен, что справлюсь с чашкой чая. Заварить вам ромашку?

Я отмахнулась от всех его предложений:

– Мне нужно найти граций. Вы не видели их?

– Они тоже не спят? – спросил он, заглядывая мне за спину, чтобы случайно не упустить из виду девочек, которые могли здесь пробегать.

Пламя свечи затрепетало на сквозняке, и тени заплясали по худому, с заостренными чертами лицу Роланда. В первое мгновение я увидела злобную горгулью, а в следующее передо мной снова стоял верный приближенный семьи.

– Они затеяли какую-то игру. Я надеялась разогнать их по кроватям, пока папа об этом узнает.

– Если хотите, я могу разбудить слуг.

– Нет-нет, конечно, не надо никого будить. Я уверена, они где-то здесь.

Тусклые глаза Роланда сосредоточились на мне. Я знала: он ждет, чтобы я его отпустила, но в какой-то момент он, видимо, почувствовал, что меня беспокоят не только грации.

– Вы помните ту ночь… когда Эулалия…

Роланд нахмурил седые брови, поняв меня без лишних слов.

– Прекрасно помню, миледи.

– Вы видели ее в тот вечер? Или, может, заметили что-то необычное в доме?

Роланд покачал головой:

– К сожалению, нет. Я… Я взял выходной по случаю дня рождения мамы. Понимаете ли, ей исполнилось восемьдесят лет. Мы решили отпраздновать на Астрее в семейном кругу. В тот день я уехал после полудня, чтобы помочь с приготовлениями. Даже мой брат Стамиш – вы знаете, он служит при дворе короля Алдерона – смог приехать. Получился чудесный праздник.

Сделав небольшую паузу, Роланд сокрушенно добавил:

– Я виню себя в смерти Эулалии. Если бы я не уехал, если бы только я был здесь, я бы смог уберечь ее!

– Уберечь от чего?

Роланд сжал кулаки:

– Я не верю, что она пошла просто прогуляться под луной, как считает ваш отец… Должен сказать, среди горничных ходят ужасные сплетни, и они не сомневаются, что Эулалия собиралась сбежать той ночью. Сбежать с мужчиной, – еле слышно добавил он. – Когда в ее комнате убирали, я заметил, что там не хватает одного чемодана, некоторых предметов одежды и личных вещей. Она точно собиралась сбежать, мисс Фавмант. Я знаю.