Достойный наследник - Джоэл Розенберг

Тэннети попробовала помешать этому: она стояла над бароном, одной рукой держа его за волосы, а другой – прижав к его горлу кинжал, готовая нанести ему быстрый – и милосердный – удар и отшвырнуть тело в сторону.

Разумеется, подобное было не в обычае: князьям вызовов не бросали. Князь Холтуна Ульдрен, как и бимский Пирондэль, был толстяком, едва способным носить собственную тушу. Двенадцатилетний мальчишка мог играючи заколоть любого из них – булавкой.

Но Карл велел ей отпустить барона, потом кивнул ему. Тэннети освободила Дерахана – и тогда Карл вытащил его на середину зала, оттолкнул, швырнул ему меч, а потом выбил клинок из баронской руки и отсек Дерахану голову.

Карл кивнул Терумелю, новому барону Дераханскому, сидящему рядом с военным губернатором своего баронства. Терумель спокойно встретил его взгляд – а ведь Карл стоял в точности там, где некогда убил Терумелева отца.

Карл стоял против стола, вкруг которого сидели бароны: бимские с советниками или мажордомами, холтунские – с военными губернаторами. За одним исключением. Вильмар, барон Нерахан, сидел в одиночестве; кресло справа от него вызывающе пустовало.

У холта был острый нос и щетинистые усы – он напоминал Карлу ласку, хотя это впечатление и было обманчиво: похожий на проныру, маленький барон был человеком большой внутренней дисциплины, глубоко порядочным, всегда – и прежде всего – думающим о благе собственного баронства. Он стремился получить от Объединения как можно больше выгод своей земле и не поминал старых обид.

Эллегон, сканировавший барона куда более тщательно, чем обычно, был поражен его умом и решительностью.

Карлу очень хотелось казнить мерзавца за то, что он творил в ходе Холтун-Бимской войны, но это свело бы на нет амнистию.

Он милостиво улыбнулся Нерахану.

Дай мне только повод, Нерахан. Дай мне вот такусенький повод – и я убью тебя собственными руками.

Нерахан, однако, вел себя весьма осторожно даже в годы войны – а теперь и вовсе не давал Карлу ни малейшего повода снимать с себя голову. И не даст: барон не только хорошо понимал, чем может обернуться для него выступление против Карла, но и все происходящее убеждало его в том, что новый путь – лучший. Он был человек твердый, но гибкий.

Позади Нерахана спокойно стоял генерал Кевалун, больше похожий на одного из Нерахановых приближенных, чем на военного губернатора баронства. И на довольно юного приближенного: короткие светлые волосы генерала отросли, а лицо было юношески гладким. На самом деле дочери Кевалуна было шестнадцать лет.

– Для начала, – сказал Карл, заняв свой трон во главе стола (слева от него сидел генерал Гаравар, справа – на почетном месте – Томен Фурнаэль), – я хочу сделать объявление, для многих, полагаю, очевидное: отныне и впредь военный губернатор баронства Нерахан освобождается от своих обязанностей и переводится в Дворцовую гвардию. – Карл кивнул Кевалуну. – Генерал, я благодарю тебя за службу на благо всего Холтунбима. Ты хорошо потрудился.

Вокруг стола закивали – в основном другие военные губернаторы и кое-кто из бимских баронов. Единственным кивнувшим холтом был Нерахан.

– Если, – проговорил он, поднимая палец и тем как бы подчеркивая свои слова, – если император решит когда-нибудь освободить вас от службы, генерал – у меня всегда найдется дело для вас.

По крайней мере прилюдно Кевалун принял это как должное.

– Благодарю, барон, – ответствовал он и поклонился тому – впервые.

Карл улыбнулся.

– Ты свободен, Кевалун, – сказал он. – Позже подойди к Гаравару за назначением. – Он старательно отводил глаза от дальнего конца стола, где сидели барон и баронесса Керанахан, а меж ними – их военный губернатор.

Следующим назначением Кевалуна станет баронство Ирулахан, где генерал Кенль разрывается между почти прусской жесткостью и слабостью плана Маршалла. Карл не возражал, когда вешали бунтовщиков, но не видел смысла линчевать бандитов, грабящих сборщиков налогов, и оправдывать при этом дающих им убежище дворян. Благородные шеи хрустят куда более эффектно.

И все же унижать Кенля перед всеми он не хотел. Он даст ему возможность уйти достойно. Если, конечно, может уйти достойно человек, уволенный с должности за служебное несоответствие.

Кевалун еще сильней выпрямился, взгляд ушел в бесконечность.

– Слушаюсь, мой император.

Он резко развернулся на пятках и зашагал из зала, чуть заметно припадая на больную ногу.

– Я, конечно, не знаю, Карл, – заметила Ранэлла со своего места рядом с толстым лордом Харвеном из баронства Адахан, – но, по-моему, Адахану вполне уже можно дать самостоятельность – если ты позволишь барону заниматься своим делом, а не получать образование в Приюте. – Мастер-инженер склонила голову набок. – Или назначь Харвена регентом. Он вполне способен с этим справиться, Карл.

Для Ранэллы он был и будет Карлом. Для Ранэллы куда более важно то, что они с Карлом оба – приютские инженеры, причем она – мастер, а он – старший подмастерье, чем то, что он – император, а она – губернатор баронства.

Во всяком случае, она всячески это подчеркивает. Возможно, ей просто нравится называть императора по имени.

Сидящая у дальнего конца стола Энди-Энди покачала головой.

– Мне кажется, это не то, что надо обсуждать на Совете, – проговорила она. – Если император пожелает узнать чье-то мнение – он попросит его высказать.

Лицо ее было серьезно; Карл согласно кивнул. Он не хотел спешить с освобождением холтов. Уже одно то, что он дал свободу Нерахану, заставит бимцев встревожиться. Пусть сперва увидят, к чему это приведет, а уж потом он освободит остальных.

– Нет, Ранэлла, – сказал он. – Я не вижу нужды спешить и упразднять военное правление. Сперва посмотрим, что получится с Нераханом.

Из холтских баронов вышли бы отличные игроки в покер: ни на одном лице не возникло и тени улыбки. Томен Фурнаэль даже еще больше нахмурился.

Черт с ней, с Ранэллой. Она была хороша в своем деле – но и только в нем. Идея соединить копи Адахана со сталелитейным заводиком Фурнаэля была хороша и сработала отлично; но Карл не переставал благодарить судьбу, что рабочие места, деньги и товары от этого проекта сделали Адахан мирным: с восстанием Ранэлле не справиться, а никакой другой губернатор не способен будет так хорошо выполнять его планы.

Частично причина этого в том, что она – женщина. Не считая целительниц и магичек, женщины предназначены для того, чтобы рожать и растить детей; ремесла и война не для них.

Однако за все бывает воздаяние; немногие женщины, которым удавалось преуспеть, пойдя против своего предназначения, становились истинными мастерами своего дела. Лучший пример тому – Тэннети. Хоть Тэннети и была безжалостной, порой садистски-жестокой убийцей, не эта откровенная жестокость сделала ее командиром отделения в Карловом летучем отряде; она получила командование потому, что, по общему мнению, в воинских искусствах превосходила других.