Достойный наследник - Джоэл Розенберг

Главное – быть может, самое главное – достоинство наследственного правления в том, что подобный правитель может – может – не желать править. Узурпатор, как правило, стремится к власти. Говорю: «как правило»; я – исключение.

Жажда власти – в противоположность желанию управлять – непреложное свидетельство расстроенного ума; тот, кому назначено принимать решения для других, не должен хотеть этого.

Примечание: показное нежелание править ничего не меняет.

Еще одно примечание: нежелание править – не главное требование, однако необходимое.

Короче говоря: жизнь может быть истинной стервой.

Карл Куллинан

Ну и сволочь же ты, барон, думал Карл Куллинан, по-пластунски подбираясь к замку сквозь высокую траву.

Если барон Арондэль вознамерился поднять мятеж против своего князя и императора, ему стоило бы заставить своих проклятых вилланов выкосить проклятую траву на проклятом лугу, чтобы проклятый князь и император не смог втихую подобраться к нему – и тем принудить оного проклятого князя и императора либо выступить более открыто, либо изобрести что-нибудь похитрее, чем ползание на карачках по проклятой траве.

На миг остановившись, Карл привстал на колени и почесал культи пальцев на левой руке. После всех этих лет он приноровился управляться только большим и указательным пальцами и редко жалел о трех других, но…

«Кстати, ты орудуешь семью много лучше, чем все, кого я знаю».

… но трава заставляла культи зудеть.

Барон, ты заплатишь за мои зудящие культи.

Это было справедливо. В том, что Карл потерял пальцы, Арондэль виноват не был; в том, что его культи зудели, – был.

«Славно, славно, – саркастически ухмыльнулись у него в голове, – размышляем, какой пакостник барон Арондэль и насколько лучше было бы просто зайти к нему в замок. Ясное дело: куда приятней думать, что бы ты сделал, чем о том, что ты делаешь. Почему бы не подумать о том, как там с обучением Джейсона в Приюте?»

«Эллегон…»

«Куда удобней размышлять о полной неспособности Джейсона к делению больших чисел, чем тревожиться, не собирается ли враг выпустить тебе кишки».

«Сарказм тебе не идет».

«А глупость не идет никому. Знаешь, как называют детей глупых солдат?»

«Ладно, сдаюсь. И как же?»

«Сиротами».

Справа от Карла цепочкой растянулись генерал Гаравар и шестеро солдат; все они старательно делали вид, что не слышат мысленного голоса Эллегона.

Впрочем, одно исключение было. Тихое насмешливое фырканье, расслышать которое можно было, только находясь рядом.

«Тэннети считает, я прав, как всегда – кстати сказать».

– Тихо – все вы! Пора заняться делом.

– Ваше величество, – прошептал Гаравар, – повторяю еще раз: императоры подобными делами не занимаются.

– Я – велел – молчать. Не хочу привлекать внимания. – Пока что.

Гаравар был солдатом старой Бимской школы, где верность почиталась превыше повиновения.