Пасынок судьбы - Сергей Кусков

Моя спутница была солидарна, но саму идею купания из головы не выбросила. По её нахмуренному личику читалась привычка получать всё, что захочется, наплевав на целесообразность.

– И что, во всём парке негде искупаться? А другие пруды? А протоки?

– Не-а, – закивал я. – Пруды и протоки не намного чище. Этот хоть постоянно рециркулирует, а в тех вода неделями по парку путешествует. Если не месяцами. Здесь же искусственная экосистема, это тебе не Земля.

Ну и что теперь с ней делать? Как отговаривать? Ведь окунётся же где-нибудь из принципа!

Я преувеличивал насчёт других водоёмов, вода в них не настолько грязная. Но там тоже купаются, тоже гуляют и пьют на берегу, тоже мусорят и так далее.

– Есть вариант один, но он тебе не понравится… – замялся я. – Тот пруд, где мы познакомились. Он – головной, значит – самый чистый.

Разочарованию Бэль не было предела. Фыркнув, она присела прямо на коротко подстриженную траву, спуская с навигатора[13], маленького бесцветного обруча на голове (который я сразу не заметил), контур экрана мультивизора и щелчком пальцев завихряя на нём изображение.

Я присел рядом и молча наблюдал за развитием событий. Бэль, как видно, из той породы, кто не любит оставлять неудовлетворёнными свои капризы. Не только разбалованная, но ещё и очень упрямая девчонка! Теперь для неё важен не сам процесс купания, а купание как факт, результат, достижение цели. Маленькая богатая дрянь!

На голограмме тем временем мелькали картинки – схемы, карты, надписи. Интересно, что она придумает? Что вообще можно придумать в этой ситуации? У меня соображений не имелось, но её ресурсы отличались от моих, и было интересно насколько.

Наконец она остановилась на одной схемке и довольно фыркнула:

– Есть, живём!

Но тут же скисла.

– Что такое? – Я придвинулся поближе, пытаясь разглядеть с этой стороны отзеркаленное изображение. Смотреть на зеркальную копию карты – не самое благодарное занятие, понять ничего не получилось.

– Есть тут недалеко один нормальный водоем. Маленький, но чистый. Но меня там могут узнать, и вход туда на противоположном конце парка, очень далеко. А потом ещё после входа в эту сторону столько же идти. Вот, сам посмотри.

Она аккуратно приподняла волосы на затылке, расстегнула навигатор и протянула мне. Дорогущая штукенция! Тонкая, сливающаяся с волосами, мощная (судя по качеству картинки) и при этом без всяких козырьков – прямое голоизображение!

Так-с… Карта. Схема парка. Увеличиваем. Ого, какие подробности! Я таких карт раньше не видел! Они не продаются в туристических магазинах и не качаются из сетей! Это уровень департамента архитектуры, как минимум! Указаны все неровности рельефа, возвышенности с высотами…

Да это схема для охраны! Очень-очень подробная схема! С указанием, где можно сделать засаду, где расположены «карманы» и мёртвые зоны, куда ведёт та или иная тропинка! И такое существует?!

А вот и пруд. Бэль подсветила искомый объект зелёным, чтобы я мог его быстро найти. Он находился в другой, платной части парка, вход туда действительно находился далеко. И по территории платной зоны от входа до него тоже не близко. Минут сорок ходьбы туда и столько же обратно. Зато от нас здесь рукой подать.

– Бэль, я ни разу не был в той части парка, – осторожно начал отмазываться я. Мне не улыбалось тащиться к черту на кулички и платить немалые (для моей персоны) деньги ради её глупого каприза.

– Не страшно, – отмахнулась она. – Там ничего интересного. Народу немного, почище, но зато и места в несколько раз меньше. Проблема в другом… – Она грустно вздохнула. – Меня там узнают и быстренько доложат куда надо, что я объявилась. И через пять минут моя свобода закончится…

– Боишься мести штандартенфюрера? – поддел я.

Она не стала отпираться и красноречиво промолчала.

Затем резко вскинулась, как будто её осенило:

– О, у меня идея! Давай заберёмся туда через забор?

– Куда? – Я закашлялся.

– Туда! Куда ж ещё?

Эта идея мне тоже не понравилась. Но Бэль уже загорелась, и теперь остановить её, наверное, не сможет и «Экспресс любви»[14]на полном ходу.

– Если перелезем через забор, не надо будет светиться на входе. Да и до самого дальнего конца пруда, где мало людей, отсюда по прямой рукой подать… – продолжала уговаривать она.

– Но там же охрана? Камеры? Системы слежения?

Меня пробрал лёгкий озноб. Конечно, это интересно, приключения. Восемнадцать лет – возраст, когда на подобное тянет. Но я – не «принц», меня родители не вытащат из нехорошей ситуации, случись что. А охрана там серьёзная – Центральный парк на планете один, и богатые люди тоже хотят в нём отдыхать. В том числе очень богатые.

– Я тебя умоляю! От охраны откупиться можно, – скривилась Бэль.

– Как? За ними же следят.

– Вот этим. Лови!

Девушка вытащила из сумочки тоненькую золотую пластинку и, щёлкнув пальцами, подбросила мне. Я поймал её в полете и удивился – та оказалась несколько тяжелее, чем показалась. Золотая…

Да она в прямом смысле золотая! С клеймом пробы венерианского государственного банка и выбитыми цифрами «триста»! Вот это да!

Я впервые держал в руках настоящие деньги, триста золотых империалов одной пластинкой. Все настолько привыкли к виртуальным деньгам, что не задумываются о том, что за каждым электронным империалом, за каждым центаво, стоит такая же пластинка. Точнее, лежит. В подвалах венерианского банка. Каждая денежная единица обеспечена вот этим и является гарантией платежеспособности как людей, так и государства в целом. А ещё золотые пластинки нельзя проследить, контролировать в потоке, и, соответственно, если охрана возьмёт деньги в таком виде, никто не сможет доказать, что это взятка.