Дивизионный комиссар - Павел Корнев

— Артур, штуцер прибери и начинай менять колесо, — распорядился я и откинул барабан револьвера. Вытащил пару стреляных гильз, после расстегнул прицепленный на ремень кожаный чехол гектограммы спидлоадера и перезарядил оружие.

Вроде мелочь, да только слишком многих людей подобная небрежность в критических ситуациях под монастырь подвела.

В этот момент с дороги к нам свернули сразу два полицейских автомобиля; они остановились на въезде во двор, и наружу высыпали вооруженные штуцерами и барабанными карабинами патрульные.

Самолично прикативший на задержание инспектор Крамер оглядел меня с головы до ног и вытащил изо рта пожеванную сигару, но прежде чем он успел хоть что-то вымолвить, я выставил перед собой руку.

— Ни слова! — предупредил его, после повернулся к Левину. — Поменяешь колесо и заезжай за мной в «Силуэт». Это магазин готового платья на Старом бульваре.

— Ничего не хочешь объяснить? — окликнул меня Петр.

— Артур расскажет, — заявил я и зашагал со двора.

Когда озадаченный таксист высадил меня перед «Силуэтом», я в сердцах выкинул мокрую шляпу в урну и решительно распахнул дверь магазина. И, надо сказать, служащего мой вид нисколько не обрадовал.

— Но позвольте… — промямлил он, испуганно отступая назад.

Я молча расстегнул перепачканный грязью и кровью пиджак и принялся выкладывать на прилавок содержимое его карманов. При виде револьвера в наплечной кобуре глаза продавца округлились, но тут о прилавок звякнул служебный значок, и примерщик с облегчением перевел дух.

— Чем могу служить?

— Нужен новый костюм, жилетка и сорочка, — объявил я. — И шляпа.

В итоге пришлось купить еще и галстук, а заодно и кожаные перчатки.

Ладно, лишними не будут.

Под доносившийся из-за плотной занавеси мерный стрекот швейной машинки я рассчитался за обновки, а когда подшили по длине брюки, сразу переоделся, рассовал по карманам всю мелочевку и вышел на улицу практически новым человеком. Стоило же сидевшему у входа мальчишке за мелкую монету до зеркального блеска начистить пыльные туфли, так и вовсе не осталось никаких изъянов.

Но то внешне. А вот внутри у меня так все и клокотало.

Это ж надо было так подставиться! А если б из винтовки пальнули?

Бедро ломит, на душе кошки скребут. И кучу разных бумажек наверняка писать придется. Капитан такому развитию событий точно не обрадуется.

Достав портсигар и спички, я закурил, но успел лишь пару раз затянуться, как к магазину подъехал служебный автомобиль. Пришлось выкинуть окурок в урну и забираться на переднее сиденье.

— В управление, — скомандовал я.

Артур выкрутил руль, немного помялся и произнес:

— Комиссар, я просто растерялся. Пока соображал, что делать, все уже закончилось.

— Если начистоту, — вздохнул я, — то я и сам растерялся. Хотя знал, за кем едем. Непростительная ошибка.

— Он будто нас ждал! Вышел уже с револьверами!

— Выглянул в дверь, вот и вышел подготовленным. Надо было Крамера дожидаться.

— Инспектор так и сказал, — кивнул Левин и спросил: — Вы-то как? Нормально?

— Нормально.

— Просто обычного человека сейчас бы в больнице откачивали…

— Обычного человека уже в морг везли бы.

Левин покивал, а потом вдруг выдал:

— А вы никогда не задумывались, каким был бы наш мир без Вечности? — Не иначе от стресса его потянуло на философские разговоры. — Мы ведь живем, как в клетке! Возможно, в сотне шагов от железной дороги лежат неизведанные земли, а мы из года в год проносимся мимо и даже не подозреваем об этом! Наш мир бескраен, а люди, подобно крысам в наводнение, сгрудились на островках, перебираются с одного на другой по упавшим деревьям и не видят ничего дальше собственного носа. Вы только представьте себе — без Вечности каждый мог бы идти, куда хочет. Просто идти! Не набиваться в консервные банки поездов, не мчаться через безвременье, просто идти! Полная, ничем не ограниченная свобода!

— Свобода — это иллюзия, — усмехнулся я. — Какая может быть свобода, если мы держим тех, кто рядом с нами, как звенья кольчуги? Это и называется социум. И сам посуди, сколько твоих знакомых бывало в других городах? А ведь всего-то надо купить билет, сесть на поезд и отправиться в путешествие. Но зачем? Да и опять же — семья, работа, постоянная нехватка денег. Ну, не было бы Вечности — и что с того? Для абсолютного большинства все осталось бы по-прежнему.

— Я — не большинство, — надулся парень.

— Все мы уникальные и неповторимые. А мир в целом не стал бы ни лучше, ни хуже. Он просто стал бы немного другим. — Автомобиль заехал на парковку управления, и я кивнул на заднее сиденье. — Оформи револьвер как найденный и заходи ко мне.

Сам поднялся на седьмой этаж и прямо на выходе из лифта столкнулся с инспектором Крамером. Тот при виде меня даже в ладоши похлопал.

— Отлично сработано, Виктор! — растянул Петр в улыбке свои бескровные губы. — Просто отлично!

— Издеваешься?

— Напротив, искренне восхищаюсь! — Инспектор даже шляпу над головой приподнял, но его тусклые глаза остались безучастно-бесстрастными, словно прозрачные, с алыми прожилками стекляшки. — Поздравляю, мы нашли Гирша!

— Ну и где же он?

— А как ты думаешь, куда мог отправиться человек с унцией серебра в голове? — с притворным удивлением спросил Крамер. — В морге, конечно!

— Что со вторым, который вел машину?

— На Гирша случайно наткнулись патрульные в одном из переулков неподалеку. Автомобиль в розыске.

— Ясно, — буркнул я и отправился к себе.

Но только переступил через порог кабинета, как с головой зарывшийся в бумаги Ян Навин оторвался от очередного досье и предупредил:

— Тебя капитан искал.

— Хорошо, — кивнул я, повесил пиджак на плечики и, заправив в пишущую машинку проложенные копировальной бумагой листы, принялся набивать отчет.

Ян отодвинул в сторону просмотренную от корки до корки папку и уставился на меня с нескрываемым удивлением.

— Отличный костюмчик, — произнес он наконец, по достоинству оценив темно-синюю, в едва заметную соломенную полоску ткань.

— Отличный, — подтвердил я, ни на мгновенье не переставая стучать по тугим клавишам.

— Так ты зайдешь к капитану?

— Обязательно. А сейчас не мешай, ладно?

Навин хмыкнул и оставил меня в покое.

Вот и замечательно — никогда особо не любил бумажной работой заниматься, а уж когда над душой стоят, так и вовсе невмоготу становится одно слово к другому подбирать.

Закончив с отчетом о сегодняшней перестрелке, я сцепил пальцы, до хруста в суставах вывернул ладони, а потом закинул руки за голову и с облегчением перевел дух.