Дивизионный комиссар - Павел Корнев

— Вероятно, между нами возникло некоторое недопонимание, — улыбнулся я, постепенно усиливая нажим. — Но я проясню свою мысль. Так вот, на мой взгляд, вы ничем не отличаетесь от гангстеров. По сути, вы даже хуже. Они просто грабят, а вы присосались к работягам и тянете из них последние соки. И не просто обираете их, а, по сути, крадете будущее. Плевать вам и на условия труда грузчиков, и на их мизерные оклады, главное — выбить побольше денег из работодателей да собрать мзду за право нанять тронутых. А нормальных людей на улицу! — Мне пришлось посильнее придавить начавшего елозить Хорька и только потом продолжить: — И все бы хорошо, но вы совершили политическое самоубийство! Поэтому будьте уверены, очень скоро мы вытащим на свет божий все ваши грязные делишки: контрабанду, рэкет, неуплату налогов. А может, и что похуже. Как вам такое, а?

— После выборов вы приползете на коленях выпрашивать прощение, — сухо произнес профсоюзный бонза. — Я запомнил вас, специальный комиссар Грай. Можете не сомневаться.

— До выборов три недели. Сомневаюсь, что вам удастся продержаться на свободе столь долго. Это ведь так просто — засадить человека за решетку, если он и в самом деле виновен.

Я отпустил Хорька и несильно ткнул ему кулаком по почке. После осторожно опустил парня на пол, а когда выпрямился, в руке у меня был его револьвер.

— Знаете, что это? — спросил у хозяина кабинета. — Нет? Это билет в исправительное учреждение Святого Кейна. Путевка на каторгу. Судью ведь теперь никто не попросит смягчить приговор, так? — Я распахнул перепачканную кровью дверь, уже с порога ухмыльнулся: — Наслаждайтесь последними спокойными деньками, — и вышел в приемную.

После спустился на первый этаж, прошел мимо замерших у стенки громил и покинул этот рассадник коррупции в просто замечательном настроении. Жулики от профсоюза столь уверились в собственной неприкосновенности, что для них такой визит подобен грому среди ясного неба. Вот теперь и посмотрим, какова цена их связям, когда политический ветер дует в чужие паруса.

Заметив, что Артур чуть ли не пританцовывает на месте от нетерпения, я сбежал по ступенькам и подошел к автомобилю.

— Есть новости?

— Водителя опознали! — выпалил Левин. — И даже в розыск уже объявили!

Я кинул изъятый револьвер на заднее сиденье, сам уселся рядом с Артуром и спросил:

— Последнее место жительства установлено?

— Нет, пока нет информации.

— Тогда так… — Я задумался было, но сразу решил. — Едем в «Пять рюмок»!

— Не в управление? — удивился парень, выкручивая руль.

После утренней регулировки заточенная в двигатель сущность движения вела себя значительно спокойней, и автомобиль слегка задрожал лишь при полностью утопленной педали газа.

— Возможно, сами нужную информацию скорее раздобудем, — пояснил я. — Что с водителем? Кто такой?

— Кристофер Гирш, — на миг задумавшись, припомнил Левин имя подозреваемого. — Больше ничего не сказали.

— Не знаю такого, — покачал я головой, глянул на морщившего лоб Артура и решил его успокоить. — Не волнуйся, Крамер без нас на задержание не поедет.

— Думаете?

— Уверен. Главное — просто на связи быть.

Бар «Пять рюмок» был средней паршивости забегаловкой, прятавшейся в полуподвале трехэтажного дома, который был расположен неподалеку от городского парка. Кормили там отвратительно, наливали всякую бурду, но местных жителей подобные мелочи нисколько не смущали. Не смущали они и меня, благо захаживал туда нечасто и никогда — с целью перекусить.

Но, похоже, не сегодня…

— Два часа, — задумчиво пробормотал я, посмотрев на хронометр. — Видимо, придется здесь обедать.

— Думаете? — с сомнением глянул Артур на замызганную вывеску над уходившей вниз лестницей.

— Язву хочешь заработать? Будешь потом мучиться! — Язва, если разобраться, настоящий бич нашей профессии, сколько детективов с ней мучается — и не сосчитать. — Идем, сядешь у входа, проследишь, чтобы не мешали.

Воодушевленный поручением Левин проверил револьвер и вслед за мной сбежал по крутой лестнице. Окинув взглядом пустую стойку бара, я указал ему на крайний стол, а сам направился в дальний угол, где в темном закутке ссутулилась одинокая фигура.

— Сообразите чего-нибудь на двоих, — на ходу бросил сонной официантке, мусолившей во рту кончик химического карандаша.

Дебелая девица с неохотой оторвалась от кроссворда и отправилась на кухню, а тщедушный человечек за дальним столом неуверенно поежился, обреченно хлебнул пива из не тронутого до того бокала и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Комиссар Грай! — не слишком натурально удивился он. — Какая встреча!

Больше всего Генри Путель напоминал поросенка, невесть с чего нарядившегося в засаленный клетчатый пиджак с протертыми локтями, мятые брюки и несвежую сорочку с оторванной верхней пуговицей. Виной тому было его хрупкое сложение, остренькая физиономия, маленькие глазки и торчащие в разные стороны уши — большущие, розовые, с многочисленными алыми ниточками кровеносных сосудов.

Характер у Генри был откровенно трусоватый, поэтому не приходилось удивляться тому, что знакомые жулики относились к нему с нескрываемым пренебрежением и к своим темным делишкам по возможности старались не привлекать. Зато, сорвав куш, обычно не отказывали себе в удовольствии угостить неудачника выпивкой и похвалиться успехами.

— Привет, Генри, — уселся я напротив коротышки и положил шляпу на угол стола. — Спокойно поговорим или придется тебя поколотить?

Путель шмыгнул носом и кивнул на занявшего стол у входа Артура:

— Мальчик с вами?

— Со мной.

— Тогда можно обойтись без спектакля, раз все свои.

Да, несмотря на трусоватость, а быть может, именно из-за нее Генри Путель работал на инспектора Крамера, который нас в свое время и свел. Но если Петр предпочитал использовать кнут, то я за информацию платил, и, надо сказать, такой подход перебивавшегося случайными заработками Генри устраивал куда больше.

Виляя бедрами, подошла официантка, выставила на стол кружку пива, тарелку с котлетой и гарниром из овощей и отправилась обслуживать Левина.

— Узнал? — спросил я, передвигая выпивку информатору.

— Нет! — по привычке пискнул тот, но сразу сунул мне салфетку, под которой оказался исписанный неровными прыгающими буковками обрывок газетного листа.

— Что-то серьезное?

— Порожняковый вагон загрузили контрабандными сигаретами.

— Точно профсоюз грузчиков в этом замешан?

— Да. — Генри Путель присосался к своему бокалу, в несколько длинных глотков его осушил и заменил моей кружкой, к которой уже не притронулся. — Они. Для кого — не знаю, но точно они.