Авантюрист - Марина и Сергей Дяченко

Отступать было некуда. Плата за моё помилование лежала в замшевом мешочке, а мешочек в сундуке, за семью замками; вернувшись из посёлка, где наслаждался безнаказанностью тогда ещё не пойманный Кливи, я был готов к тому, чтобы хватать книгу и немедленно бежать в дом на горе. Пусть господин маг явит своё могущество — теперь уже применительно к потомку Рекотарсов.

Но дни зимой короткие; смеркалось. Я вспомнил тёмное и холодное, без единого огонька, обиталище Черно Да Скоро и, стиснув зубы, отложил визит на завтра.

Тем более что книгу «О магах», написанную дедом моей жены, столь ценимую Чонотаксом книгу я так ни разу и не открывал.

Мы поужинали вдвоём с Аланой — в огромном зале, под вой ветра в камине, под сопение Итера (слуга Соллей Клов вот уже несколько дней как отбыл назад, сообщить хозяевам о нашем благополучном прибытии на место). Ужин прошёл в молчании — тем более что Алана сидела на другом конце фамильного стола и докричаться до неё можно было разве что в рупор.

Она сидела, странно похожая на фамильный портрет моей прабабки, неожиданно взрослая в этот вечер, даже, пожалуй, красивая; она сидела, отрешённая и бледная, девочка, которую я принёс в жертву собственным интересам, маленькая живая фишка…

И тогда, глядя на серьёзное лицо своей юной супруги, я поклялся себе, начиная с завтрашнего дня, делать всё ради её удовольствия.

И начиная с сегодняшней ночи.

Я её муж. Я сильный мужчина, а не какой-нибудь худосочный маг, передо мной сидит моя законная жена, и хватит нездорового воздержания — я хочу любить её нежно и страстно…

Алана заметила, как изменился мой взгляд, и на её бледных щеках проступила краска.

После ужина я галантно предложил ей руку. Путь в спальню был долог — через две галереи, по бесконечной винтовой лестнице, сперва Итер шёл впереди, но потом я отпустил его и взял подсвечник сам.

Рука Аланы, опиравшаяся на мой локоть, дрожала.

И всё-таки… Пёс раздери, скажет ли мне кто-нибудь, что там происходило в нашей спальне в первую брачную ночь?!

— Алана, — спросил я, желая успокоить её и развлечь, — а ты читала эту книгу?

Я не уточнял какую. Она и без того поняла, и рука её сильнее сдавила мой локоть.

— Я не люблю. Эти маги… могучие, всемогущие… — В голосе её скользнуло презрение. — Такие, разэдакие… Тогда почему на страже — один Луар?!

Мы подошли уже к приоткрытым дверям спальни. Внутри мерцал огонь — служанка, нанятая специально для Аланы, по такому случаю расстаралась.

— Твой покойный брат? — спросил я механически.

Нет, я по праву горжусь своим умом и тактом. Но и на старуху бывает ой какая проруха — голова моя и все прочее заняты были другим. Настолько другим, что и оплошность свою я осознал тогда только, когда рука Аланы, сделавшись холодной, как уж, соскользнула с моего локтя.

У неё были огромные круглые глаза. В глазах отражались свечи.

— Он… не покойный. Он…

— Прости, пожалуйста, — сказал я быстро. — Я оговорился. Я не то хотел сказать…

Её лицо как-то сразу сделалось мокрым. Как будто слёзы брызнули сразу отовсюду, фонтаном:

— Ты… Вы…

Она отшатнулась и захлопнула за собой дверь спальни.

— Алана!! Ну прости меня, дурака, поверь, у меня и в мыслях не было, что Луар… Прости, это случайно вышло, ну хочешь, укуси меня за язык?!

Молчание.

Я прекрасно помнил, как это у неё бывает. Когда она захлопывается, будто орех в скорлупе, и хоть ты на ушах пляши — ответом будет только болезненная подростковая спесь…