Авантюрист - Марина и Сергей Дяченко

Сколько там кабаков? Два? А в соседнем посёлке? А притоны, о которых я ничего не знаю?..

Вот как, я обидел Алану. Дважды подряд обидел, оба раза страдала память о её драгоценном брате, неудивительно, если в первом же трактире я обнаружу пятнадцатилетнюю жёнушку пьяную как сапожник…

Привязывать буду, подумал я, ожесточённо нахлёстывая лошадь. От меня не убежишь… на цепь посажу. Узнает, каково… позорить имя Рекотарсов…

А позору не оберёшься. Здесь не город; здесь только один господин Рекотарс на всю округу, и в кабаке, где пьянствует нежная госпожа, наверняка уже собрались зеваки…

Лошадь возмущённо вскричала. Я обращался с ней по-свински. Эдакий хряк в седле…

Аланы не оказалось ни на постоялом дворе, ни в большом трактире, ни в маленьком трактирчике на окраине. Более того — никто её и не видел, все глаза смотрели с одинаковым удивлением, а ведь здешние жители не из той породы, чтобы лицемерить и хранить тайну…

Лошадь, которую я гнал по снегу, выбивалась из сил.

В соседнем посёлке Алану не видели тоже.

Как будто, выйдя из замка, она взмахнула руками и поднялась прямиком в холодные небеса.

* * *

Я заснул под утро. Всю ночь мне мерещился стук в дверь — будто явился полковник Солль, будто бы он приехал в гости к дочери… И мне предстоит выйти к нему навстречу.

А потом оказывалось, что это бред. Что это ветер стучит в окно — и тогда я успокаивался и спрашивал себя: а может быть, её и не было? Аланы? Может быть, потрясённый приговором Судьи я полгода пропьянствовал в замке и допился до хмельных видений?!

Утром я задремал; стоило сну сомкнуться над моей головой, как перед закрытыми глазами тут же обнаружился тёмный канал, горбатый мостик над каналом… где-то всё это уже было.

А на мостике стоял старик. Длинный и тощий; старика я точно никогда не видел, и предпочёл бы не встречаться с ним вовсе, потому что взгляд у него был… Как будто я смотрю на лекарский ланцет. И сразу захотелось проснуться.

— Она у него, — устало сказал старик, роняя камушек в неподвижную чёрную воду.

По воде разошёлся круг.

* * *

Я хотел взять с собой старосту и людей из посёлка, но никто не пошёл. Все оказались больными, слабыми, многодетными; староста извинялся и приседал, но идти на холм ему никак не можно. Пусть благородный господин Рекотарс великодушно простит, но не мужицкое это дело — вламываться к магу, господин Рекотарс свободная птица, а мужикам тут жить, их земелька кормит…

Итер не смел отказать, глядя на его иссиня-бледное лицо, я сам отменил собственное распоряжение. Взял огниво и вязанку факелов, у подножия холма зажёг сразу два и двинулся на гору, с огнём среди бела дня, будто пещерный дух, они, говорят, тоже с факелами бродят…

Калитка не была заперта. Как обычно.

Дверь отворилась почти сразу же; Черно стоял в глубине прихожей, по уши закутанный в мохнатую шубу.

— Привет, — сказал я, пропуская факел впереди себя. — Я пришёл тебя согреть.

Трудно сказать, чего я ожидал. Черно молчал; отсветы пламени плясали на голом черепе.

Я шагнул вперёд, намереваясь ткнуть его факелом в лицо.

— Осторожнее, — сказал он негромко. — Ты неверно понял. Я не люблю огня — не значит, что я боюсь его… Ты ведь тоже не любишь дерьма. Но если некто швырнёт в тебя… какашкой, ты ведь не пустишься в ужасе бежать? Нет?

И пока я хлопал глазами, протянул руку и оторвал от факела клочок огня — оторвал, как кусок соломы.

— Извини, что я сбил тебя с толку.

Несколько мгновений пламя прыгало у него на ладони — как-то странно прыгало, будто пытаясь убежать; потом он сжал пальцы — пламя скомкалось, как тряпочка, и погасло.

И оба моих факела погасли тоже.

Стало темно. А может быть, мне показалось; Черно Да Скоро высился передо мной, как чёрная мохнатая тень. И только на голой макушке лежал тусклый блик.

— Что стоишь? Пришёл — заходи… Мы с Аланой как раз о тебе говорили. Зайдёшь?

Я не двигался с места.

— Если раздумал — иди домой… Алана потом вернётся. Только на пороге не стой, потому как дверь закрыть надо… Сквозит…

— Алана! — позвал я хрипло.

Огромный дом молчал.

— Тебе это запомнится, — сказал я глухо, наперёд зная, что это не пустая угроза, что я наизнанку вывернусь, но отомщу Чонотаксу Оро.

За ощущение полного бессилия, свалившееся на меня в эту минуту.

— Войди, — терпеливо повторил Черно Да Скоро. — Ты просто… извини, Ретано, ты храбрый человек, но ты дурачок. Ты две недели вёз эту книжку и даже не удосужился толком её почитать. Женился на девушке и даже не разузнал толком… о её семье. О брате…

Снова — этот её брат.

— Опять-таки извини, Ретано. Я думал, что ты свяжешь в уме… Аланиного деда, его книгу, Луара. Я думал, что ты мне сознательно поможешь… Вместо этого ты впал в истерику. Жаль; собственно, на этом этапе я уже могу обойтись без твоей помощи. Извини.

— Алана!! — рявкнул я так, что зазвенели стёкла.

Пауза.

В глубине большого дома скрипнула дверь. Приблизились неуверенные шаги; Алана остановилась на верхней площадке лестницы, будто решая, спускаться ко мне или нет.

Я облизнул губы. Маленькая, в короткой шубке, на вид даже моложе своих лет; лицо её, привыкшее носить мину гордости и злости, показалось мне незнакомым. Печальное лицо обиженного ребёнка.

— Алана, пойдём домой, — сказал я мягко.

Её губы необходимо было смазать питательным маслом. Немедленно, иначе они растрескаются ещё больше, до крови, и будет очень больно…

— Алана… — Мой голос дрогнул.

— Он говорит, — Алана удивлённо воззрилась на Черно, будто впервые его увидев, — он говорит, что ты… что вы женились на мне из-за книги. Что это он вам велел жениться на мне… Это правда?

Я проглотил слюну. Черно Да Скоро стоял в двух шагах, теперь, когда глаза привыкли к полумраку, я прекрасно видел его лицо, но глаза Черно выражали то же, что и всегда. Ничего не выражали.

— Скажи ей, Ретано, — со вздохом попросил Чонотакс. — Ответь жене… Правда?

Я поднял глаза на Алану.

Сейчас она была очень похожа на Эгерта Солля. На тринадцатилетнего мальчика Эгерта.

— Нет, — сказал я, спокойно глядя ей в глаза. — Это гнусное враньё. Этот господин — маг и потому считает, что ему всё позволено… Спускайся, Алана. Мы пойдём домой.

Черно Да Скоро усмехнулся:

— А вы бесчестный человек, Ретанаар Рекотарс… Как же так? Лгать в глаза любимой жене? А?

— Алана, пойдём домой, — повторил я ровно.