Вечность - Алисон Ноэль

— Ты серфингом никогда не занималась? — спрашиваетДеймен, вставляя пустые стаканы один в другой.

Я качаю головой и перешагиваю через кучку камней.

— Хочешь, научу? — улыбается он.

— Вот в этой воде? — Я переступаю на сухой песок,За эти несколько мгновений ноги у меня посинели от холода. — Нет, спасибо!

— Можно надеть гидрокостюмы.

— Только если они на меховой подкладке! — смеюсья, разравнивая песок ногой, чтобы нам было где сесть.

Деймен берет меня, за руку и уводит прочь, мимо лужиц,оставшихся от прилива, в скрытую от глаз природную пещерку.

— Я и не знала, что здесь такое есть!

Вокруг гладкие скалы, недавно выровненный граблями песок, вуголке — стопка полотенец и доски для серфинга.

— Никто не знает, — улыбается Деймен. —Поэтому мои вещи все еще здесь. Пещерка неприметная, все ходят мимо и незамечают. Впрочем, люди никогда не замечают того, что у них прямо перед носом…

— А как ты ее нашел? — спрашиваю я, усаживаясь назеленое одеяло, которое он расстелил посреди пещеры.

Деймен пожимает плечами.

— Наверное, я не такой, как все.

Он ложится рядом и притягивает меня к себе. Подперевподбородок ладонью, смотрит на меня так долго, что я невольно начинаю ерзать.

— Зачем ты прячешься под мешковатыми джинсами икапюшонами? — шепотом спрашивает он, проводя пальцами по моей щеке,заправляя прядь волос за ухо. — Не знаешь разве, какая ты красивая?

Я сжимаю губы и отвожу глаза. Приятно слышать, конечно, ивсе-таки лучше бы он этого не говорил. Я такая, какая есть. Не хочу ничегообъяснять, не хочу оправдываться. Ясное дело, прежняя я ему понравилась быбольше, но того, что было, не вернешь. Та девочка умерла, а вместо нее осталасья.

По щеке сползает слезинка, и я отворачиваюсь — не хочу, чтобыон видел. Но Деймен держит меня крепко, не отпускает и легчайшим прикосновениемгуб стирает мою печаль, а потом наши губы встречаются.

— Эвер, — выдыхает он.

Голос у него хриплый, глаза сверкают, он навалился на менявсем телом, его тяжесть утешает и согревает меня, и это тепло очень скоропревращается в жар.

Я касаюсь губами его подбородка, исследую линию челюсти, моедыхание вырывается короткими рваными толчками, а его бедра вжимаются в мои, и яуже не могу больше прятаться от тех чувств, которые так долго и так тщательноскрывала от себя самой. Я устала бороться, устала отказывать себе во всем, явсего лишь хочу снова стать нормальной девчонкой. А что может быть нормальнее,чем вот это?

Я закрываю глаза. Деймен стягивает с меня свитер, и япокоряюсь, позволяю ему расстегнуть мои джинсы и тоже стащить их с меня.Подчиняюсь движению его руки, нажиму его пальцев, и говорю себе, что этотвосторг, это неясное ликование, поднимающееся откуда-то из глубины, могутзначить только одно. Конечно, это любовь!

И все же, когда он подцепляет большими пальцами резинку моихтрусиков и начинает медленно сдвигать ее вниз, я резко сажусь и отталкиваю егопрочь. Отчасти мне и хочется продолжить, хочется снова притянуть его к себе —но не так, не здесь и не сейчас.

— Эвер, — шепчет он, глядя мне в глаза.

Я качаю головой и отворачиваюсь, чувствуя, как его чудесноетеплое тело приникает к моему, а губы шепчут у самого моего уха:

— Все хорошо. Правда. А теперь спи.

* * *

— Деймен?

Я поворачиваюсь на бок, вглядываясь в полумрак. Рукойощупываю пустое пространство рядом со мной. Хлопаю по одеялу, убеждаюсь, чтоДеймена и в самом деле здесь нет.

— Деймен? — зову опять.

В ответ только волны шумят, разбиваясь о берег.

Натягиваю свитер и, спотыкаясь, выхожу из пещеры. Оглядываюпляж в предзакатном свете. Так и не увидев Деймена, возвращаюсь в пещерку иобнаруживаю на своем рюкзаке записку. Разворачиваю ее и читаю:

«Ушел ловить волну. Скоро вернусь. — Д.»

Выбегаю наружу с запиской в руке, мечусь по берегу,рассматриваю серфингистов. Их на берегу всего двое, оба бледные исветловолосые. Ясно, что Деймена среди них нет.