Влада. Перекресток смерти - Саша Готти

Первую минуту казалось, что на улице тепло. Странный резкий холод, который пролетел по дворцу Темнейшего, или аллергия на Ивлеву – но сначала Влада забыла о том, что вокруг декабрьский мороз.

Хорошо, что на набережных Невы есть спуски к воде. Гранитные ступени с уютными каменными закоулками, где летом можно сидеть, не привлекая внимания, и слушать, как плещется зеленая вода. Сейчас такой спуск был очень кстати: не мозолить бы глаза вампирским кланам, где Владу постоянно сопровождал чей-то недобрый цепкий взгляд.

Лучше смотреть, как на ледяной глади замерзшей Невы отражаются огни Васильевского острова: удивительное спокойствие и синяя зимняя тишь всего-то в полусотне шагов от входа во дворец Темнейшего.

Надо дождаться Гильса – вся эта вампирская тусовка закончится к полуночи. Слова – нужно заранее подготовить их, чтобы не путаться потом.

«Гильс, вампиры не отдают своих подконтров чужаку никогда, только если речь не идет о смерти, – Влада твердила эти слова, как будто готовилась к уроку. – Гильс, ты устроил мою встречу с Егором, чтобы проверить, подвержена ли я мороку. И когда ты убедился, что нет – решил собирать совет. Я почти уверена, что воронка открывается по мою душу и Тьма придет за мной. Не надо от меня это скрывать, я же не маленькая. Древние чувствовали, и я это чувствую. Мне постоянно кажется, что земля под ногами лопнет, как воздушный шар, и я полечу вниз головой в бездну…»

Прошло несколько минут, и Влада вдруг поняла, что стоит здесь не одна, и кто-то внимательно наблюдает, как она шевелит губами. Ох уж эта манера Темнейшего появляться мгновенно и бесшумно и также исчезать!

Гильс оказался рядом, на расстоянии вытянутой руки.

– Я видел тебя в зале, не нужно было тебе приходить на совет, – произнес вампир. – Мои сестры помогли или сама прорвалась?

– Я все-таки важная персона, староста факультета, – Влада пыталась шутить, с трудом переводя дыхание. Наступило время для важных слов, а губы занемели от холода и теперь еле двигаются, словно клеем намазаны. – Есть очень важный разговор, Гильс. Только, пожалуйста, выслушай!

– Слушаю, – вампир скрестил руки.

– Воронка в янве, которая вот-вот откроется в Питере, весь этот шторм… То, что ты отдал часть подконтров мне, – сумбурно и быстро заговорила Влада, – то, что морок Бертилова меня не берет… Тогда в Носфероне и вообще… Ты же прекрасно знаешь, что я ездила к нему в самое логово.

Влада говорила, а Гильс слушал ее и молчал. В ночных сумерках было видно, как вампир, вытянув перед собой руку, играет с пауком. Тот ловко перебегал по пальцам, то спрыгивая с руки и исчезая, то снова появляясь невесть откуда.

– Ты знал, что морок не действует больше на меня. До бала действовал, а теперь нет. Я услышала от одной из ведьм, что такое бывает только с тем, кто не принадлежит больше этому миру. Ты ведь не мог меня найти в своем собственном доме только потому, что твоя нежить не чует меня как живую добычу! Это не просто догадки, я почти уверена…

– Как ты живешь? – вдруг резко перебил ее Гильс.

– Ч-что?

– Я спросил, как ты живешь, – повторил Гильс очень мягко. – Это значит, я прошу тебя рассказать, о чем ты думаешь, чем занимаешься и так далее. Без допросов, без твоих расследований, без подозрений. Расскажи мне просто, как ты живешь.

Неожиданный вопрос сбил ее с толку, Влада растерялась и потеряла запал, с которым начала такой серьезный разговор. Как она живет? Разве она об этом сейчас помнила? Последние дни – точно во сне, стараясь не замечать Ивлевских монстров и их «семейную атмосферу».

– Как я живу… Разве тебе это интересно?

– Да, я же сказал. – Владу озарило солнце мурановской улыбки в лучшем ее исполнении.

– А как тебе самому живется на краю города?

Улыбка погасла: хуже вопроса задать было невозможно. В глазах вампира промелькнуло разочарование. Конечно, мини-сцена ревности, состоящая из одного вопроса. Мол, знаю, кикиморы с фуриями донесли по сарафанному радио про дом на краю города и ту, которая там тебя ждет каждый вечер.

– Я не это хотела сказать… – Влада разозлилась на себя за то, что не сдержалась. Ойкнула от боли в ногах: те заледенели настолько, что пришлось поджать одну, стоя, как цапля. – Сейчас… Знаешь, я…

– Да ты же босиком! – резко перебил ее Гильс. – Ты с ума сошла?! Надевай мои, – под ноги Владе прилетели черные кроссовки. – Отогревайся и не стой на льду босиком, Огнева! Сможешь не бояться?

Влада вздрогнула, когда с пальцев Гильса вдруг спрыгнул маленький паук и принялся деловито сновать по ее предплечью. Следом за ним – второй, третий. Пауки сплетали серую толстую ткань, которая плотно ложилась на тонкую блузку. Свитер! Теплый и длинный, как платье, пушистый свитер из паутины. Он оказался на ней всего-то за несколько секунд.

– С большими карманами, быстро спрячь в них руки, – не терпящим возражений тоном приказал Гильс. – Вот что ты сейчас делаешь, Влада?

Сделать к Гильсу шаг, словно под гипнозом, заставило что-то, чему название найти все равно не получится. Наверное, то же, что привело обратно в его дом, когда нужно было сбежать. Чтобы не наделать глупостей, Влада вцепилась двумя пальцами в молнию на кожаной куртке Муранова. От этой куртки сейчас горьковато пахло бензином и осенними листьями. Потертая металлическая застежка, зазубренными краями способная распороть палец, казалось, знает все на свете.

– Гильс, и все же не сбивай меня. Выслушай и не перебивай…

– Ну все, я попался, – отшутился вампир. – А свитер понравился? Как видишь, моя нежить не только убийцы, но и отличные ткачи.

Если бы Гильс захотел, уже исчез бы – неслышно и мгновенно, а он продолжал стоять и смотреть на нее. Смотреть и будто тянуть к себе, в глубину горящих багровым огнем глаз. Упасть бы в его зрачки, утонуть в этих огнях и остаться там навечно. Интересно, как иногда смысл собственной жизни может сосредоточиться в глазах того, кто стоит напротив.

А потом все пространство разорвал страшный звук. Не крик, а гораздо хуже – жалящий до боли, ударяющий по нервам, этот звук парализовал все вокруг. Крик был не ее – он шел откуда-то со стороны.

«Это же кикиморский квизг!» – пронеслась догадка в голове.

Влада, вжавшись в гранитное ограждение, судорожно сглатывала, пытаясь прогнать звон из ушей и вникнуть в происходящее. После удара квизгом уши и горло болели, а все вокруг было как в тумане.