Хранители магии - Кэролайн Стивермер

— И не забывайте о бесстрашии, — вставил Лэмберт.

Поскольку принесли еще вина, он приготовился извиниться и встать из-за стола. В мире нет ничего столь неинтересного, как наблюдать за опьянением других.

— И бесстрашие, — согласился Полгрейв. — Бесстрашие всегда полезно.

— И простая природная хитрость, — сказал Кромер. — И это практически все, по-моему. Как вы думаете, удастся вам все это запомнить?

— Надеюсь, — пожал плечами Тобиас. — Главная идея — это уверенность в себе вплоть до самообмана и еще гораздо и гораздо более сильная.

— Хорошо сформулировано, — одобрил Полгрейв. — Но, с другой стороны, если все, что я слышал о безрассудных авиаторах, правда, то это ваша специализация, не так ли?

Похоже, Тобиас не нашел в этом заявлении никаких изъянов — как и в гостеприимстве в течение остального вечера. После того как Лэмберт их покинул, вся троица еще долго сидела за столом, весьма довольная собственным остроумием.

Джейн отъехала от главных ворот, сосредоточившись на порученных ей делах: купить пузырек туши, долить бензина в бак «Минотавра» и вернуть автомобиль в его безопасное стойло в каретном сарае Брейлсфордов. К своему глубокому огорчению, вернувшись домой, Джейн узнала, что Эми пригласила на чай нескольких приятельниц, чтобы познакомить с преподавательницей из Гринло. Но поскольку импровизированная экскурсия в Нижний Пезертон отняла у Джейн слишком много времени, к моменту ее возвращения последние гостьи успели уйти.

Эми настолько разволновалась, что у нее начали выпадать из волос шпильки.

— Разве я сказала хоть слово, когда ты ушла на ленч к Роберту в столовую, не отправив мне весточку? Нет!

— Я прошу прощения. — Джейн была воплощением кротости. — Это было очень невежливо с моей стороны.

Эми кивнула настолько энергично, что очередная шпилька упала на пол у нее за спиной.

— Разве я сказала хоть слово, когда ты увезла Роберта на железнодорожный вокзал, до которого ехать самое большее пятнадцать минут, а потом просто исчезла с его машиной? Нет!

— Мне очень жаль. Непростительно было…

Эми потеряла еще одну шпильку.

— Ты хоть понимаешь, в какое неловкое положение поставила меня своей невнимательностью? Что я скажу приятельницам?

— Пожалуйста, извинись перед ними от моего лица. — Джейн не сомневалась, что подругам Эми было гораздо интереснее обсуждать ее проступок, нежели с ней разговаривать, однако она не стала высказывать эту мысль вслух. — И пожалуйста, скажи мне, что ты принимаешь мои извинения!

Эми смягчилась раньше, чем ее прическа испортилась полностью. Стараясь загладить свой проступок, Джейн помогла невестке пересчитать белье.

— Очень мило, что ты мне помогаешь, — сказала Эми. — Меня очень успокаивает, когда я проверяю комплекты простыней и складываю скатерти.

— Да, это действует очень успокаивающе.

Джейн добавила бы, что это действует как снотворное.

— А вот без конца собирать столовые салфетки, наоборот, терпения не хватает. Не могу понять, что с ними происходит. Можно подумать, они состоят из корпии: отдаешь их в стирку, и они там просто растворяются. — Эми отсчитала еще дюжину. — Я понимаю, глупо тревожиться из-за того, что Роберт до сих пор не прислал телеграмму. В конце концов, он приехал на место совсем недавно. И откуда мне знать: он мог отправить телеграмму уже несколько часов назад, а ее просто еще не доставили. Вот только я сегодня просыпала соль, а это всегда дурная примета.

Джейн складывала и разворачивала, считала, пересчитывала всевозможное белье и выражала сочувствие Эми, пока не пришло время ложиться спать. Занятие было достаточно приятным, и к тому времени, когда они его закончили, их волосы и одежда пропитались запахом лаванды, саше с которой они укладывали в белье. Аромат лаванды и чистого белья казался Джейн истинным запахом домашнего спокойствия. Она ощутила укол непривычной зависти к безмятежной атмосфере дома Эми и Роберта. Возможно, в совместной жизни было больше притягательного, чем она подозревала раньше.

А растет ли лаванда в Вайоминге? Джейн отмахнулась от этой мысли, беззвучно рассмеявшись. Это Эми могла бы интересоваться подобными вещами.

Ночью, когда все домочадцы Брейлсфордов уже давно спали, Джейн сидела за секретером в своей комнате и писала письма. Лишь только пробило полночь — и она отодвинула бумаги в сторону и установила в центр промокашки глубокую тарелку, которую прихватила внизу — из королевского вустерского фарфора, с цветами и бабочками за широкой полосой синего и узкой полоской золотого.

Произнося слова негромко, но внятно, Джейн откупорила полный пузырек туши и осторожно вылила его содержимое в тарелку, так что она наполнилась до синей полосы. В течение нескольких секунд блестящая поверхность отражала лицо Джейн и бронзовую люстру с газовой лампой на потолке. А потом отражение исчезло, и перед ней не осталось ничего, кроме матовой черноты. Самым уголком своего сознания Джейн ощущала стабильный дискомфорт от границ Гласкасла: они были неприятно близкими, хотя и находились на другой стороне города. Она решительно сосредоточилась на абсолютной темноте, отсекая влияние границ: любая помеха была недопустима.

— Джейн?

Слова Фэрис звучали в голове Джейн: это был внутренний голос, бесплотный, тихий и далекий, словно буквы, напечатанные на странице.

Джейн подняла свой голос чуть громче шепота:

— Мы были достаточно далеко от Гласкасла? Ты могла нас слышать?

— Слышала и видела. — Фэрис говорила усталым тоном. — Он прав. Чтоб он лопнул.

— Смыкания разлома не произошло? Это несправедливо! — Эта новость почти полностью испортила Джейн удовольствие от удачного заклинания. — Ты что-то сделала неправильно?

Последовало молчание, словно Фэрис крайне осторожно подбирала слова. Затем пришел ответ:

— Песок в устричной раковине. Если ждать слишком долго, то, даже если песчинку убрать, жемчужина все равно останется.

— Но песок убран? Окончательно?

— О да. Это сделано. Беда в том, что, даже если Феллу удастся удержаться от хранительства, я боюсь, что мы, остальные, не сможем воздействовать на жемчужину.

— А как насчет Фелла? Он может исправить искажение самостоятельно?

— Сомневаюсь. Однако он ощущает его гораздо сильнее, чем все остальные. Это уже что-то. Вся та сила, которой он не пользуется, не разрешая себе поддаться хранительству, должна накапливаться, как проценты. Главное, чтобы он мог рационально использовать ее, когда наконец сочтет нужным.

— А что мне ему сказать? — Джейн чувствовала, как магия слабеет по мере уменьшения сосредоточенности. — Ты что-то ему передашь?

— Пытайся дальше.

Усталость в ответе Фэрис была ясно ощутима. Когда сила, осуществлявшая связь, начала уходить, тушь на тарелке стала сохнуть с краев к середине, а когда центр окончательно высох, последние слова оборвались и наступило молчание.