Хранители магии - Кэролайн Стивермер

— Не говорите об этом вообще никому. Даже если вас будут расспрашивать.

— А кто может это делать? — Лэмберту туманные предостережения Фелла стали казаться не только тревожными, но и раздражающими. — Кто бы стал беспокоиться?

— Понятия не имею. Но если кто-то все-таки побеспокоится, вы мне скажете, хорошо?

— Конечно. — Лэмберт неохотно отказался or мысли обратиться за помощью к Войси или кому-то из преподавателей. Фелл об этом должен был подумать. Возможно, он даже успел это сделать. — Я попытаюсь найти преподавателя, который вчера выполнял обязанности привратника, и узнать, не заметил ли он чего-то.

— Превосходная мысль.

— Я проверю, не помнит ли он чего-нибудь еще об этом человеке или о его бумагах. — После короткой паузы, во время которой Лэмберт надеялся услышать хоть что-то о планах самого Фелла, он сдался и спросил его напрямик: — А что будете делать вы?

— Я? — Фелл превратился в воплощение невинности. — О, я вернусь к моим исследованиям.

— Вы хотите сказать, что будете приводить в порядок свой кабинет? Рассел был настолько любезен, что разрешил вам подать официальную жалобу, если вы обнаружите какую-нибудь пропажу. Великодушно с его стороны, правда? Я позже приду и помогу вам убираться.

Фелл покачал головой.

— Ни к чему. Но очень любезно, что предложили.

— Любезнее, чем вы думаете. Вы там пока не побывали.

Лэмберт оставил Фелла в ботаническом саду и отправился искать привратника, который впустил вчерашнего погромщика. На это не ушло слишком много времени: тот же человек дежурил на воротах снова, Тилни, магистр колледжа Трудов Праведных. Лэмберт представился и объяснил, что хотел бы узнать.

— Я вас помню, — ответил Тилни. — Вы были здесь с молодой дамой, той, которая все время болтает. Перед вами никого не было.

Лэмберт позволил себе секундное наслаждение таким описанием Джейн. Какая жалость, что ее нет рядом, чтобы услышать!

— Не прямо перед нами, возможно. Но тот человек, которого вы впустили до нас…

Тилни заговорил медленно и внятно:

— До вас никого не было. Посетитель, предшествовавший вам с дамой, пришел во время завтрака.

— Этого не может быть. Был мужчина, который вошел незадолго до нас: котелок…

— Посмотрите в книгу посетителей, если не верите.

Тилни развернул тяжелую книгу на стойке, чтобы Лэмберт смог прочитать записи. Там в хронологическом порядке аккуратно были зарегистрированы все посетители Гласкасла за это утро, с указанием времени прибытия и ухода.

Лэмберт не сдавался.

— Он был прямо перед нами. Он стоял вот здесь. Что же он делал, если не записывался?

— Перед вами никого не было. Я это запомнил из-за того, что дама так много говорила. — Тилни перевернул страницу, нашел нужное место в списке и ткнул в него указательным пальцем: — Можете убедиться сами.

В том месте, на которое указал Тилни, Лэмберт обнаружил свой собственный почерк — его имя, за которым следовало имя Джейн Брейлсфорд. А предыдущая запись, как и утверждал привратник, была сделана больше чем за час до времени их прихода. Лэмберт перелистал несколько страниц туда и обратно, убеждаясь в том, что порядок страниц и дней не нарушен.

— Тут какая-то ошибка.

Тилни нахмурился.

— Если она и есть, то не по моей вине. Если кто-то собирается утверждать, что я каким-то образом фальсифицировал записи, это серьезное обвинение. Чрезвычайно серьезное. На вашем месте я как следует подумал бы, прежде чем говорить что-то подобное. А теперь прошу прощения: у меня работа.

Лэмберт выместил свое недоумение на мишенях во временном тире, устроенном в Южном дворе. Мередит велел Сэмюэлю использовать его любимое оружие — кольт «Миротворец», и производимый им шум хорошо помог успокоиться.

— Сегодня вы не в лучшей форме. — Мередит закончил делать пометки в блокноте. — Скоро начнет темнеть. Наверное, стоит предпринять новую попытку завтра.

— Еще шесть зарядов, — сказал Лэмберт. — А потом я останавливаюсь.

— Как вам угодно.

Лэмберт встал на рубеж и сделал несколько глубоких вдохов. Свет был обманчивым. Он сосредоточил внимание на мишени, выровнял кольт и прогнал все мысли. Шесть выстрелов легли в центр мишени.

— Гораздо лучше. — Мередит сделал еще несколько пометок. — Ну, на сегодня все.

Не возражая, Лэмберт сел рядом с ним и начал успокаивающую процедуру чистки оружия. Мередит наблюдал за его действиями.

— Я слышал, Фелл вернулся.

Лэмберт кивнул.

— Ему взбрело в голову отправиться в Лондон на какую-то лекцию.

— Не предупредив вас?

— Не предупредив никого. — Лэмберт пожал плечами. — Он человек взрослый.

— Ну конечно. И облечен обязанностями преподавателя. Пара его студентов до сих пор ждут, чтобы он проверил их работы и они наконец смогли узнать, сдали ли сессию в этом триместре.

Лэмберт поморщился:

— Проявляют нетерпение?

— Еще какое! — Пока Лэмберт заканчивал свою работу, Мередит собрал обрывки ткани и пузырек машинного масла и спрятал их вместе с блокнотом в портфель, который принес с собой. — Знаете, они прозвали его Сабидусом. Это из латинского стишка и по сути означает: «Как же я тебя ненавижу!»

— Им надо придумать что-то похуже, если они хотят, чтобы Фелл обратил на это внимание. — Тут Лэмберт вернулся мыслями в прошлое. — Но им не стоит снова пытаться украсть у него шляпу. Он очень разозлился.

— Вы напомните старичку, чтобы он ими занялся, когда в следующий раз будете с ним говорить?

— Напомню. Но не могу ничего обещать.

— Никто и не ждет чудес. — Мередит ненадолго задумался. — Послушайте, я могу вести записи где угодно. Хотите побывать в комнате Аптона?

— А вам разрешают работать в комнате Аптона? — Лэмберт сделал вид, будто изумленно рассматривает Мередита. — Не могу понять, как это вам вообще доверили ключ от этого помещения!

— Я обещал не сорить. Пойдемте. — Мередит поманил Лэмберта за собой. — В этом месте хорошо думается.

— А я похож на человека, которому надо подумать?

— Если честно, то вы стреляли как человек, которому надо подумать.

Мередит, расписавшись, взял у охранника ключ. Вдвоем с Лэмбертом они поднялись по узкой лестнице в комнату на верхнем этаже Олбани-хаус, одного из зданий колледжа Трудов Праведных. Ключ легко повернулся в замке.

Лэмберт вошел следом за Мередитом в комнату Аптона. Ее правильнее было бы назвать святилищем Аптона. Филипп Аптон был ректором Гласкасла в течение тридцати лет. После его смерти, последовавшей в 1870 году, комнату сохранили, почти ничего в ней не меняя. Как и ботанический сад, она была под запретом для всех, кроме сотрудников Гласкасла и их гостей. Лэмберт побывал в ней всего несколько раз, неизменно под внимательным присмотром, но этими посещениями он очень дорожил. Он наслаждался, как во время первого визита, так и во все следующие, ощущением покоя, наполнявшим комнату. Для Лэмберта это было бесшумным эквивалентом возвышающих душу гимнов.