Драконий берег - Карина Демина

…за пару дней она изменилась. Стала будто бы тоньше, прозрачней, и в глазах, обычно пустых, кукольных, появилось странное выражение.

Лука пытался его понять.

Не вышло.

Она шла, опираясь на его руку, что было тоже не свойственно прежней Милдред. А ему думалось, что все-таки следовало бы ее и вправду отослать. На ту же Аляску. Небось, на Аляске тоже психи имеются. Или в лечебницу какую… пусть дальше беседы беседует.

Его передернуло.

Он взялся за ту тонкую книжицу не столько надеясь отыскать что-то и вправду полезное для дела, сколько в попытке понять ее.

Кто будет раз за разом навещать ненормального?

Кто станет слушать его?

Вникать в больные фантазии? Пытаться дойти до сути их? Только такая же… ненормальная.

От нее пахло яблоневым цветом, и запах этот никак не вязался с Милдред, хотя все одно был приятен. Острые коготки сжались, царапнули кожу. И Милдред медленно повернулась влево, одарив кого-то фирменным ледяным взглядом.

И все-таки красивая.

Невероятно красивая. Ей бы другим чем заняться. В актрисы пошла бы. Или в певицы. Небось, голос есть, низкий, хрипловатый, от которого волосы на спине дыбом поднимаются, а в голову лезет… не о работе мысли, да.

Приглядеть за ней, Лука приглядит. Куда он денется.

В столовой по утреннему времени было пустовато. Пахло едой. Кофейный аппарат работал, хотя и плевался кипятком.

— Еды возьми.

Как маленькая, право слово. Одним кофе жив не будешь. И она, как ни странно, вновь послушалась, верно оттого, что блуждала в собственных мыслях, далеких и от дрянного кофе, и от жареного бекона.

Милдред предпочла омлет.

И от сэндвича с сыром не отказалась. А пончиков Лука прихватил с избытком, на всякий случай. Вдруг да захочется.

Место она выбрала в самом углу, и села спиной к этому углу, причем как-то боком, нелепо, будто ноги просто вдруг переломились.

Села и вздохнула.

— Что? Плохо?

— Плохо, — она поднесла кофе к лицу и вдохнула аромат. — Спина ноет.

— Каблуки сними.

— Не могу.

— Почему? — Лука расставлял тарелки. Он, в отличие от некоторых, поесть любил и местную готовку весьма даже жаловал, ибо был вниманием не избалован.

Вот и сейчас.

Омлет.

Тонкие ломтики бекона, не столько выжаренные, сколько высушенные на сковороде до полупрозрачности. Горка блинчиков. Кленовый сироп. И сэндвичей пара, куда без них. Подумалось, что, может, и колбасок взять, но возвращаться было неудобно.

Да и Милдред посматривала на всю эту гору еды с явною насмешкой.

А что?

У него, может, от нервов аппетит просыпается.

— Образ рухнет, — она умела улыбаться так, что эта улыбка скорее ощущалась, чем виделась. Уголки губ приподнялись, взгляд потеплел, но и только.

— Ну и к лешему этот образ…

— Сожрут.

Тоже верно.

Слишком многим не по вкусу, что баба при Бюро, и ладно бы машинисткой или секретаршей, это еще можно, но вот агентом…

Ела она аккуратно. И вновь же рядом с ней Лука чувствовал себя неловко. Он сделался вдруг как-то особенно неуклюж. Неряшлив. И жиром едва не капнул на костюм. А потом все-таки капнул и выругался, потому как подобная женщина никогда не снизойдет до того, кто не умеет аккуратно есть.

Милдред протянула платок.

— Ей было шестнадцать, я парой лет старше. Мы с Элли дружили, да…

— Если не хочешь…

Она покачала головой.

— Нам работать вместе.

И вправду.

Работать.

Ехать… самолет. А потом машина. И пыльный город, где они будут чужими, а потому непонятными и неприятными. Мотель с его обычной неустроенностью. Милдред доводилось бывать в разных местах, но почему-то Луке была неприятна сама мысль о том, что ей придется терпеть пыль, вонь и тараканов.

— Мои родители… ушли, когда мне было пять. Автокатастрофа. Я плохо их помню, хотя тетя сохранила снимки. Она забрала меня. У нее были дочери. Две. Клео и Элли. И я. Она заменила мне и маму, и отца… она много работала, а мы были на хозяйстве. Клео старше. И очень гордилась этим, да… квартиру моих родителей сдавали. Не подумай, что тете нужны были эти деньги. То есть, нужны, конечно, ее муж умер, еще до того, как я в доме появилась. Он работал инженером… нефтяник…