Дети Судного Часа - Александр Рудазов

А Креол смотрел на нее и думал, как он ненавидит копать. С самого детства ненавидит. Даже мертвецов он предпочитал оживлять на расстоянии — ритуал требуется более сложный, зато не нужно возиться с лопатой.

Пусть вонючие мертвяки сами откапываются.

— Кстати, а где лод Гвэйдеон? — с надеждой оглянулась вокруг Ванесса.

— Пошел поискать чего-нибудь съестного.

— Зачем? У нас же консервы есть. Я полный багажник набила.

— Ты копай, не отвлекайся.

— Да копаю я, копаю… Диктатор шумерский…

Лод Гвэйдеон вернулся, когда Креол уже баюкал в ладонях Сияющее Око, а Ванесса устало дышала возле четырехфутовой ямы. Хорошо хоть, закапывать ее на сей раз не понадобилось.

Охота сложилась удачно — паладин принес в лагерь странного зверя, похожего на здоровенную крысу с шестью лапами. Из пасти у него сочились розовые слюни.

— Что это за зверь? — прищурилась Вон.

— Я назвал его крысотараканом, леди Ванесса, — поднес добычу поближе паладин. — Взгляните, у него шесть лап, твердый панцирь и длинные усы, как у насекомого, но кроме того, есть шерсть, хвост и зубы…

— Убери это от меня! — взвизгнула девушка, отшатываясь и едва не падая в яму. — Убери сейчас же! Господи, лод Гвэйдеон, где вы откопали эту пакость?!

— Я полагал, что вы не откажетесь от свежего мяса на завтрак… — растерялся паладин. — Святой Креол…

— У нас полно другой еды, лучше, — равнодушно ответил маг. — Но если хочешь, можешь жрать крысятину.

— Я сейчас сделаю сэндвичи, — открыла багажник Ванесса. — Никто не против сыра и копченой колбасы?

Завтракали маг с паладином без особого аппетита. Сегодня они оба впервые попробовали хлеб длительного хранения — и он им совсем не понравился. С лица Креола не сходила гримаса отвращения, а лод Гвэйдеон заметил, что если уж пропитывать хлеб вином, то надо хотя бы использовать хорошее вино. Например, рамирское или слоккерское.

— Дай-ка глаз посмотрю, — сказал Креол, покончив с завтраком.

Он взял Ванессу за виски и минут пять осматривал трансплантированное око. Оставшись вполне довольным, маг прочел над ним укрепляющее заклинание и разрешил снять повязку. Ванесса, которой осточертело изображать из себя пиратку, вздохнула с облегчением. Пересаженный глаз уже совсем прижился и видел так же хорошо, как родной, — пожалуй, даже чуть-чуть лучше.

Вновь получив возможность глядеть в оба, она достала из багажника мешок с ветром и несколько минут парила в плонетских небесах. Но даже с километровой высоты ей не удалось рассмотреть ничего интересного — везде безжизненная равнина, покрытая сконью. А из-за обилия в воздухе все той же скони взгляд быстро упирался в сплошную белую стену.

Оставалось и дальше двигаться по дороге, надеясь, что рано или поздно та куда-нибудь приведет.

Почему-то сегодня джип ехал еще медленнее, чем вчера. Он переваливался, как разбитый радикулитом бегемот, еле-еле выдавливая десяток миль в час. Колеса едва крутились, мотор натужно урчал, кое-как проталкивая автомобиль по рытвинам и ухабам. Ванесса ожесточенно крутила баранку, с надеждой всматриваясь вперед — не покажется ли новый город? Населенный, желательно.

А на одиннадцатой миле спустило колесо. Ванесса тяжело вздохнула, упираясь лбом в руль. Враждебный человеку мир, голая сконевая пустошь и сломанная машина.

Просто прелесть.

— Ученица, почему мы остановились? — высунул голову в окно Креол.

— У нас колесо спустило, — безнадежно ответила Вон.

— Это не причина для остановки.

— Как раз таки причина…

Выйдя наружу и осмотрев шины, она преисполнилась еще большей грусти. Джип вовсе не наехал на что-то острое — камера лопнула из-за скони. Все четыре покрышки были изъедены сконью, как французский сыр — плесенью. Эта белая дрянь проникла во все поры, во все отверстия, облепив колеса сплошным колышущимся ковром.

А когда Ванесса колупнула одно колесо пальцем, от него отвалился кусок. Оказалось, что сконь в буквальном смысле сожрала изрядную толику резины. Неудивительно, что джип так неуклюже ехал.

Глядя на изуродованные шины, Ванесса совсем пала духом. Единственную запасную покрышку использовали еще вчера. Новых в этом мире взять негде.

— Ты не можешь сотворить новые покрышки? — без особой надежды спросила она Креола.

— В принципе, я могу составить такое заклинание… — задумался маг. — Но мне нужен образец. Хотя бы одна неповрежденная.

— И где же я тебе ее возьму?

— Ученица, я что, все за тебя делать должен? Думай сама.

Ванесса досадливо отмахнулась, продолжая колупать колеса. Даже если сменные покрышки сейчас свалятся с ясного неба, проблему это не решит. Проклятая сконь очень быстро разъест и их. Надо искать другой способ передвижения — земные машины явно непригодны для условий Плонета.

— Кстати, а с обувью у вас все в порядке? — забеспокоилась Вон, осматривая собственные кроссовки.

Те и в самом деле пострадали от скони. Далеко не так серьезно, как покрышки джипа, — но подошва потрескалась, на ней появились щербинки и сконевые «нагноения». Ванесса торопливо уселась на сиденье, намочила тряпку и принялась чистить кроссовки.

Сапогам Креола тоже пришлось несладко. А вот керефовая обувка лода Гвэйдеона осталась идеально чистой. Сконь не затронула ее даже капельку — а ведь из них троих паладин больше всех бродил пешком, чуть не по колено в сугробах.

— Надо было купить железные башмаки, — проворчала Ванесса. — Вот что нам теперь делать?

— А я вижу дома, — вдруг сообщил Креол, глядя в Сияющее Око.

— Что? Где?

Маг указал вперед по дороге. Ванесса прищурилась, но ничего не увидела.

— Это далеко? — с сомнением спросила она.

— Ближе горизонта. Если бы воздух не был таким мутным, ты бы сама увидела.

— Ближе горизонта? Насколько ближе горизонта?

— Немного ближе.

— Тогда это нам часа два топать…

Однако предложений получше ни у кого не нашлось. Джип кое-как перегнали на обочину, и Креол наложил на него маскирующее заклятие. Теперь автомобиль казался просто сконевым сугробом — одним из бесчисленных тысяч точно таких же сконевых сугробов.

Ездить по Плонету было мучением. Ходить пешком оказалось сущей каторгой. Ноги по самые лодыжки погружались в сконь, отчего возникало ощущение, что идешь по горячей грязи. С поднявшимся на небо солнцем вернулась и дневная жара. Да еще ужасно раздражала невидимая сконь в воздухе — земляне уже приучились не открывать широко рот при разговоре и по возможности не стоять лицом против ветра.

А лод Гвэйдеон вообще почти перестал поднимать шлем.

Через некоторое время вдоль дороги и в самом деле потянулись дома. Точнее, руины. Одни обветшалые, другие полуразрушенные, третьи и вовсе почти исчезнувшие.