Обещанная дочь - Оксана Головина

– И не скажу! – выпятила нижнюю губу фея.

– Ты отправилась за Ревардом, когда мы вернулись с тренировки?

Девушка принялась обходить лужи и пробираться через двор к дальней части замка.

– Возможно… – потянула мелкая.

– Когда я свалилась и чуть не нырнула в лужу, он весь перепачкался, потому что вытаскивал меня.

– Угу…

– И хотел помыться, по возвращению в замок…

– Угу…

– И ты отправилась за ним!

Карамель спряталась в карман с головой.

– И ты посеяла палочку, когда подглядывала за этим мужиком…

– Вовсе нет!.. – пропищала несчастная извращенка.

– А-а-а!.. – осенило Варю, – потеряла, когда улепётывала от окна. Ведь Нейл тебя наверняка заметил!

– Ты жестока и несправедлива! – возмутилась Карамель.

Девушка остановилась под одним из окон. Достаточно высокое, чтобы забраться на него с земли, но для крылатой феи проблем не было. А вот и оно – мокрое полотенце, которым энр запустил в негодяйку, так и валялось в широкой грязной луже.

– Все улики-то на лицо! – хмыкнула Варвара и упёрла руки в бока.

– Жизнь так жестока… – шмыгнула носом фея и рискнула высунуть взъерошенную голову из кармана.

– А почему я не вижу других фей? – девушка принялась осматривать землю в поисках пропажи, – почему ты одна?

– И не нужны они вовсе, – ломким голосом заявила Карамель, так же изучая окрестности.

– Это не ответ. И куда девалось твоё волшебство? Как могла потерять то, что тебе жизненно необходимо?

– Я не обладаю сердцем магии… – еле слышно отозвалась малышка.

Не желала она делиться с иномирянкой тем, что из-за этого изъяна её и недолюбливали другие крылатые нинкусс. Её магия могла пропасть вовсе внезапно, как например, сегодня, в такой важный момент! Ах… оставалось только вздыхать и вспоминать игру мышц на мокрой загорелой спине… да и пониже… Карамель закусила губу и совсем забыла, что не одна. Варвара наверняка долго смотрела на неё и уже хмурилась.

– Что за сердце? Хотя я понимаю теперь, почему ты такая язва! Сердца у неё нет… – продолжила ворчать девушка, заглядывая под каждый куст во дворе, – а я ещё думаю, в чём дело! Так вот почему я здесь оказалась.

– Я не бессердечна! – залилась слезами Карамель, – я жалкий урод!..

Варя вздохнула, ощущая приступ вины, и рискнула погладить пальцем голову малышки.

– Не говори о себе так. Кто из нас идеальный? Это сердце, его никак нельзя в тебя впихнуть, а?

– Ты совсем глупая?! – встрепенулась фея и выбралась из кармана, расправляя крылья.

Девушка сложила пальцы, показывая, что готова отвесить негодяйке щелбан, и та притихла.

– С ним рождается каждая фея, – пояснила Карамель, – это неиссякаемый источник нашей магии. Я появилась на свет с жалким осколком… теперь мне требуется много времени, чтобы восстановить свои силы. А порой, я утрачиваю её в самый неподходящий момент…

– Так ты совсем одна? – вздохнула Варвара.

– Совсем, – сухо ответила фея.

Конечно, она самая одинокая и никчёмная нинкусс за всю историю аделийских фей!

– Ия, – отозвалась девушка и широким шагом пошла через двор обратно к луже, в которой продолжало мокнуть полотенце помощника эйслин Кай.

– И ты? – удивлённо посмотрела на девушку Карамель.

Фее удалось немного расправить крылья и тяжело взлететь, усаживаясь на её плече.

– Да. И я, – подтвердила Варвара.

– А как же та женщина, что была в твоём доме?

– Тётя Зина… – она наклонилась над мутной водой, по которой гонял рябь свежий ветер, – нельзя мне к ней. Когда вернусь, то нужно искать другое жильё. Надеюсь…

Варя прерывисто вздохнула и носком ботинка отодвинула конец полотенца немного в сторону.

– Надеюсь, что отец не решит, будто это она меня спрятала…

– Почему ты не оставляешь надежды вернуться? – вкрадчиво спросила Карамель.

– Потому! – огрызнулась девушка и наклонилась над лужей, вглядываясь в неё, но кроме своего отражения ничего не замечала, – ты должна была уронить её где-то здесь, когда смывалась от Реварда!

– Что вы двое здесь делаете? – раздался над головой Варвары знакомый голос.

Она от неожиданности решила оглянуться и потеряла равновесие. Нейл инстинктивно попытался поймать хозяйку одной рукой, не давая свалиться.

– Проклятье!.. – он ловко схватил девушку за шиворот, словно шкодливого котёнка, вытаскивая из грязи.

Карамель пищала рядом, поднимаясь из воды и отряхивая крылья. В одной руке фея сжимала свою грязную палочку, которую нащупала на дне, как и предполагала Варвара. Мелкая взмахнула ею, тут же приводя свой наряд в порядок, а стоило девушке окликнуть негодяйку, как только вспорхнула ввысь и исчезла бледным светлячком, оставляя её по уши в грязи, и злую как чёрт.

– Эх… – только теперь Варя заметила, что во время драки с Нейлом выронила драгоценный дневник, который теперь валялся в луже и был окончательно испорчен.

– Ты решила проверить глубину всех луж в Бриартаке? – проворчал энр, глядя, как девушка вытаскивает из воды какую-то тетрадь.

Хозяйка так расстроилась, что даже привычно не огрызнулась на его слова. Воин сдался и тяжело вздохнул:

– Просуши её у камина. А ещё лучше, вели своей нинкусс восстановить страницы. Если, конечно, они не были зачарованны ранее.

– Значит, есть надежда спасти тетрадь? – Варвара обернулась к Реварду, ожидая ответа.

– Надежда есть всегда, – согласно кивнул энр, и велел возвращаться в замок.

Варя зашагала рядом со своим учителем, искоса поглядывая на него.

– Ты искал меня? Что-то случилось?

– Верно… – Нейл совсем забыл о том, что хотел предупредить её, – госпожа изменила планы. Мы отправляемся в Аделхейт на рассвете.

– Так скоро?! – Варвара прижала мокрый дневник к груди, чувствуя, как окончательно вымокла одежда.

– Да. Ты должна успокоиться. Нужно видеть и хорошее в этом решении. Я покажу тебе столицу, у тебя будет больше возможностей до Совета, – энр успокаивал девушку, но чувствовал, что успокаивал и себя самого.

Он поторопил хозяйку, открывая перед нею двери и пропуская в замок. Возле отведённых для девушки покоев, Ревард добавил:

– Приведи себя в порядок, Вар. Я загляну к тебе через час.

С этими словами воин удалился, а она быстро забежала в комнату и кинулась к горевшему камину. Варя уселась перед ним и бережно развернула мокрые страницы. Она окончательно расстроилась, когда увидела, как расплывались чернильные строчки и становились нечитаемыми.