Исследователи Гора - Джон Норман

— Я собственность, — прошептала Саси, поглаживая свой ошейник. — Твоя собственность.

— Правильно.

— Я не хочу быть свободной.

— Можешь этого не бояться. Свобода тебе не грозит.

Она прижалась ко мне.

Бывает, что женщина, освобожденная из рабства в силу каких-либо причин, становится нервной и беспокойной. В конце концов она превращается в жуткую стерву, всеми силами стремится испортить жизнь другим людям. Нередко она пытается взять власть над окружающими мужчинами, словно стараясь отомстить им за то, что они не сумели в свое время удержать ее в рабстве, как требовала того ее природа. Нередко такие женщины начинают провоцировать мужчин, доводить их до белого каления, стремясь пробудить в них спонтанную реакцию зверя. Они не могут забыть ощущений своего рабства и всегда подсознательно стремятся к этому состоянию. Таких женщин можно встретить в безлюдных и опасных местах, на пустынных мостах и заброшенных перекрестках дорог, за пределами крепостных стен городов. Они ждут, когда на них снова наденут ошейник и они смогут беспрепятственно поклоняться мужчинам.

— Мной много раз обладали, когда я была самкой урта, — призналась Саси. — Бывало, мне приходилось отдаваться за ведро помоев слугам из паговых таверн. Бывало, меня насиловали бродяги. Я часто ублажала Тургуса. Но с тобой я пережила нечто особенное.

— Из трех перечисленных тобой видов связи наиболее приятными и близкими к тому, что ты испытала, были моменты, когда ты отдавалась слугам за остатки пищи.

От удивления у нее округлились глаза.

— Верно. Как ты узнал?

— Потому, что в этом случае ты наиболее зависела от мужчины. Без него ты бы умерла с голоду. Ты переживала, а вдруг он откажется бросить тебе кусок? Вдруг ты покажешься ему недостаточно привлекательной?

— Да, — призналась она. — Именно так все и было.

— Не сомневаюсь, что тебя иногда просили станцевать перед ними голой, — сказал я.

— Бывало.

— Что ты испытывала, когда они с тобой спали?

— Я очень быстро достигала оргазма, — сказала Саси.

— Правильно, — кивнул я. — Но ты все равно оставалась свободной. Ты не зависела от них полностью. Ты могла уйти в другую таверну, нищенствовать или вылавливать еду из каналов. Ты не была их рабыней.

— А ты дашь мне завтра поесть? — спросила она вдруг.

— Не знаю, — ответил я. — Еще не решил. Утром будет видно.

— Хорошо, господин. А знаешь, — добавила она после паузы, — наиболее близкое к сегодняшнему ощущение я испытала, когда ты изнасиловал меня на канале Рим, после того как расправился с Тургусом. Впервые в жизни меня насиловал не бродяга, а могучий, свободный мужчина.

— Помню, — усмехнулся я. — Кстати, я отметил, что для свободной женщины ты неплохо отреагировала.

— Ты поступил со мной как с рабыней.

— Разглядел твой потенциал, — улыбнулся я.

— Поэтому я так и отреагировала.

— Но ты же не станешь сравнивать это с тем, что ты переживаешь сейчас?

— Что ты! — испуганно воскликнула она.

— Потому что ты уже не свободная, — пояснил я. — Тогда ты не принадлежала мужчинам безраздельно.

— Сейчас я им принадлежу.

— Верно, — сказал я. — Сейчас ты — рабыня.

— Огромная разница, — произнесла она.

— Правильно.

— Значит, это был всего лишь начальный оргазм?

— Да. Точно так же, как, будучи свободной женщиной, ты не могла испытать того, что испытала сейчас, так и сейчас ты не способна испытать экстаза, доступного женщинам, долго проносившим ошейник.

— Я понимаю, господин.

— Тебе еще предстоит долгий путь, маленькая Саси, — сказал я.

— Да, господин, — прошептала она.

— Думаю, через год или два из тебя получится неплохая рабыня. Но для этого надо много работать.

— Скажи, господин, может ли женщина постичь всю глубину своего рабства?

— Нет, — покачал головой я. — До самых глубин не может дойти никто.

— Я очень хочу стать хорошей рабыней, — прошептала она.

— Мужчины постараются, чтобы ты не оступилась на этом пути, — заметил я.

— Господин, — произнесла Саси вкрадчиво.

— Да?

— А можно я проколю себе уши?

— Ты хочешь окончательно себя унизить?

В большинстве городов Гора прокалывание ушей считается наибольшим унижением, которым можно подвергнуть рабыню. Гораздо спокойнее относятся к продеванию кольца в нос. С другой стороны, у тучуков, людей фургонов, кольца в носу носят даже свободные женщины. Тут все дело в культуре и традициях.

— Да, господин, — ответила она.

— Зачем?

— Чтобы всегда оставаться рабыней.

— Понятно, — усмехнулся я. Женщина с проколотыми ушами лишается малейшего шанса обрести свободу.

— Пожалуйста, господин! — взмолилась она.

— Сделаем это в Шенди, — разрешил я.

Обычно уши прокалывают кожевенники. В Шенди их много. Они обрабатывают шкуры кайлуаков, которых в огромном количестве доставляют с континента. Изделия из кожи кайлуака являются главным предметом экспорта Шенди. Кайлуак — четвероногое жвачное животное с широкой крупной головой. Стада кайлуака можно встретить к северу и к югу от джунглей, иногда они забираются и в леса. У кайлуаков короткое туловище и рыжеватая окраска. На бедрах часто встречаются коричневые пятна. У самцов по три рога, торчащие изо лба наподобие трезубца. Самцы достигают в холке десяти ладоней, самки — восьми. Самцы весят в среднем от четырехсот до пятисот горианских стоунов, в переводе на земную систему — от тысячи шестисот до двух тысяч фунтов, а самки весят от трехсот до четырехсот горианских стоунов, или от тысячи двухсот до тысячи четырехсот фунтов.

— Спасибо, господин, — прошептала Саси. Некоторое время мы лежали молча, слушая плеск волн за бортом.

— Ты будешь запирать меня сегодня на ночь, господин? — спросила рабыня.

— Нет, — ответил я. — Сегодня ты будешь спать со мной.

— Спасибо тебе, господин.

— В ногах.

— Конечно, господин!

Пробили склянки. Свежий ветер наполнял паруса. Несмотря на темноту, «Пальма Шенди» неслась к югу. Улафи явно торопился.

— Мне так нравится быть женщиной, — прошептала рабыня, прижимаясь ко мне. — Я так счастлива!

— Ты — рабыня, — напомнил я.

Она нежно меня поцеловала. Я подмял ее под себя. На этот раз она достигла оргазма мгновенно. Затем посмотрела на меня почти испуганно, а я убрал прядь волос с ее влажного лба.