Проклятие ледяной горы - Антти Джокинен

Он проснулся, почувствовав щипок за ухо. Это был крикса. Он наконец-то нашел его. Щипнув, крикса сразу исчез – так же быстро, как и появился. У Николаса зудели руки и кружилась голова, словно кто-то прошелся по его душе тяжкими ступнями. Он закатал рукав и чуть не закричал от ужаса: на его коже перекрещивались темные линии, как если бы его жилы дрожали, а кровь стала темной, как болотная вода. Линии шли к одной точке – на запястье, где соединялись в четкую фигуру. Она сильно смахивала на медведя, как его частенько рисовали охотники на скалах в знак уважения к духу медоволапого. Николас смотрел на фигуру до тех пор, пока солнце не осветило ее и она не исчезла. Что это было – дух-двойник? Он решил никому не рассказывать, затем опустил рукав и разбудил остальных.

Лес становился все гуще, и к вечеру они вышли к такому дремучему сосняку, что солнце едва пробивалось сквозь верхушки деревьев, рисуя тонкие нити в клубящейся в воздухе снежной пыли. Света было мало, но это не мешало тянуться вверх молодой поросли и траве, которые теперь были под снегом. Отовсюду слышалось непонятное призрачное поскрипывание.

Сара первая заметила среди деревьев высокую худую фигуру, которая в то же мгновение исчезла из виду. Троица переглянулась.

– Нечисть! Разве здесь кто-то может жить? – прошептал Хесси на ухо Николасу, всматриваясь в стену деревьев в той стороне, куда исчезла странная фигура.

– Не думаю, – ответил тот. – Только мне кажется, что нам стоило бы разузнать, кто это был.

– Ничего другого и не остается, – шепнула Сара, озабоченно осматриваясь, – вы только поглядите на эти деревья! В них есть что-то странное.

Сосны стояли вокруг подобно стене, и казалось невозможным сойти в сторону с тропы, по которой только что ушла увиденная ими фигура.

– Только что деревья выглядели иначе – или нет? – произнес Николас удивленно, постучав по обледеневшему стволу ближайшей сосны. И тут же вскрикнул от неожиданности: бестелесная рука высунулась из-под коры, прикоснулась к его рукавице и исчезла, подобно завитку дыма на ветру.

– Мне от этого места как-то зябко, – сказал Хесси, глядя на руку Николаса. Он скорчился, сморщил мордочку и начал дергать себя за усы. – Может, вернемся и пойдем в другом направлении?

– Неплохая идея, – ответил Николас и оглянулся, – только, кажется, это уже невозможно.

Деревья за ними закрыли собой узкую тропинку, по которой друзья только что прошли. Можно было двигаться лишь вперед – туда, куда исчезла странная фигура.

Вдруг послышался звук, заставивший всех вздрогнуть. Он доносился издалека, но слышался отчетливо и начал ритмично повторяться. Николас почувствовал опасность.

– Я знаю, что это за звук, – сказала Сара, и ее голос задрожал. – Ты ведь тоже знаешь, Николас, разве нет?

– Ни малейшего понятия, что это за скрип. – Николас попытался было убедить ее, но сам отлично понимал, что именно такой звук издавали крылья железного орла – скрежет.

– Это железный орел, чудовище, с которым когда-то бились калевальцы, – сказала Сара, посмотрев Николасу прямо в глаза. Ее взгляд говорил о том, что она почувствовала ложь в его словах. Вскоре звук затих.

В полном молчании они продвигались все глубже и глубже в лес по тропе, с которой невозможно было ни сойти, ни повернуть назад.

Вдруг они остановились. Вместе с ними остановилась и фигура, шедшая впереди, а спустя мгновение она уже стояла прямо перед ними.

До сих пор она подобно тени то и дело только появлялась из-за сосен, а друзья двигались за ней, хотя в общем-то ничего другого им и не оставалось. Чем больше темнело, тем ближе они оказывались к неизвестному существу, в конце концов они чуть было не врезались в него. Вблизи оно казалось больше похоже на переломленную сосну, нежели на человека: это была женщина ростом с согнутую корабельную мачту, она поджидала их на тропе, освещенная бледной луной.

С ее плеч свисала накидка из коры и болотного мха, из которого в разные стороны торчала молодая поросль деревьев. Женщина повернулась – и Николас инстинктивно вздрогнул.

Ее узкое, изборожденное морщинами лицо было обрамлено белесыми мшистыми волосами, и казалось, что кожа натянута на деревянный обруч. На голове был череп медведя, надвинутый на лоб. У нее было изможденное тело старой женщины, мутные невидящие глаза и пальцы, похожие на узловатые ветки карликовой ели. Когда женщина повернула в сторону Николаса свое злобное лицо и открыла рот, ему показалось, что ее голос доносится скорее из черепа медведя.

– Когда наступит утро, ты пройдешь через ворота и продолжишь путь, пока не придешь к скале на берегу реки. Там найдешь усадьбу Пяйвёля. В доме сидят мужчины, на шее одного из них висит клык медведя. Он мне нужен. Принесешь мне его – проведу туда, куда хочешь. Слышишь меня, Николас Похьела? Ну а если тебя постигнет неудача, твои друзья останутся здесь в лесу на веки вечные, – произнесла женщина голосом, звучавшим такой глубокой злобой, что сердце Николаса перехватило от боли.

– Послушайте, уважаемая… как вас там называют? А как же… – начал было Николас.

Но женщина уже не слушала, она отвернулась и пошла прочь.

Он бросился ей вслед, но она исчезла в темноте, и Николас увидел, что на ее месте стоит сосна толще крупного мужчины.

Он вздохнул и разразился проклятиями.

– Старуха просто прошла сквозь сосну. Что за чертовщина! Неужто я должен вот так вот взять и начать помогать всем и вся? Помоги тому, помоги сему… а мне-то что с того? Клык медведя? Да пропади оно все пропадом!

– Вот лосиная башка! А ну погоди-ка… что там старуха сказала? Что кому-то придется остаться здесь на веки вечные? Так ведь это же невозможно долго, разве не так? – возмутился вдруг Хесси, слезая со спины Николаса.

– Это и ВПРЯМЬ долго, – пробурчал Николас и посмотрел исподлобья на Сару. – На самом-то деле это твоя вина, Сара. Чего ради, спрашивается, я должен ползать по лесам и долам и попадать в передряги одна другой хуже? Да не собираюсь я тащить этой старухе никаких медвежьих зубов!

– Я думаю, что ты должен добыть ей этот клык, – вздохнула Сара. Она опустила сумку на снег и подошла к ним.

– С чего бы это? – прорычал в ответ Николас. – Что мне помешает ударить железным пером по этим деревьям и спалить весь лес дотла?

– Старуха. Она – праматерь всех сосен и покровительница медведей Хонгатар. Она не позволит тебе, и на твоем месте я бы даже не пыталась воспрепятствовать ей, – ответила Сара. – Мы сейчас в таких местах, где все немного не так, и если мы не будем смотреть, куда ступаем, то можем попасть в беду. В большую беду.

– В большую беду, но насколько в большую? В бо́льшую, чем пасть скрипящего на все лады железного орла, или бо́льшую, чем рабство Калматар?!

Сара положила ладонь на руку Николасу и заглянула ему в глаза:

– Ты просто должен поверить в то, что все это стоит всех трудностей.