Запах жертвы - Мария Устинова

На Эмиле был костюм и новая сорочка – приехал с работы. Бизнес надолго оставлять нельзя, даже если жена с огнестрельным в груди.

До меня только сейчас дошло, что я могла умереть. Была на волоске от смерти, как любой человек. Как долго мне восстанавливаться? И придется пройти реабилитацию – это у вампиров все быстро и легко.

Ничего, как-нибудь справлюсь. Эмиль поможет.

Я гладила его подбородок, рассматривала лицо. Не считая щеки, все хорошо. Я бы даже сказала, что авария пошла ему на пользу: Эмиль передохнул, пока выздоравливал.

А что с моим лицом, страшно узнавать.

– Как я выгляжу? – собралась я с духом. Интересно, солжет он или скажет правду. После операций люди не выглядят на все сто, я точно знаю.

– Как всегда, – ответил Эмиль. – Хорошо.

Он выпрямился, тиская мои пальцы. Передо мной появилась коробка с красивым логотипом незнакомого ресторана. Иногда, когда совсем плохо, Эмиль меня кормит… в этот раз тоже не удастся выкрутиться.

Готовлю я нечасто и от ресторанной еды устала. Почему-то у них все одинаковое, будто из рук одного повара, максимум на что можно рассчитывать: незнакомый соус. А так, что в одном месте, что в другом, если не испортить – вкус у стейка один и тот же.

Но сегодня меня ждал сюрприз. В коробке оказалась тарелка – тоже с логотипом, а на ней лежало что-то вроде разделанных цыплят. Небольшие птички выглядели подозрительно.

– Это что за ребята? – уточнила я.

– Голуби.

– Как мило, – пробормотала я, рассматривая печальный рядок с поджатыми крылышками. – Эмиль, дорогой… Ты ведь не на помойке их настрелял?

– Заказал, – серьезно ответил он. – Ешь, они полезные.

– А почему голуби? – я задумчиво потыкала в тушку вилкой, неуверенная, что хочу пробовать.

– Хотел тебя удивить.

– Получилось, – призналась я. – Чувствую себя помойной кошкой.

Эмиль улыбнулся.

– Расскажи, что случилось, – попросила я.

– Это не я должен спрашивать? – серьезно спросил он. Черт возьми, он слишком серьезный, такой важный, будто только что с заседания совета директоров. При первой встрече мне это в нем понравилось.

Я была юной, смешливой, задорной, а такой мужчина мне попался впервые. Мы подходили друг другу так же хорошо, как бизнесмен и хиппушка, но все равно остались вместе.

Не знаю, почему. Я понятия не имею, что держит нас – и всегда держало вместе. Мы будто склеенные, нас тянет друг к другу. Я никогда не была романтичной, даже в те годы, но мы как две половины одного целого, которым плохо друг без друга.

– А ты что, совсем ничего не помнишь? – я отколупнула от голубиной грудки кусочек и попробовала. На вкус приятно, но с таким же успехом я бы съела и курицу. – Что произошло? Я не для того ловила пулю, чтобы ты отмалчивался.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – я осторожно пожала плечами. – Сильно не болит. А я тут долго?

– Вторые сутки.

Я мысленно присвистнула: два дня прошло, вот почему Эмиль уже в норме.

– Что с полицией? – тихо уточнила я. – С нападавшими? Расскажи, что произошло, чтобы я не мучилась. И мне так жаль, что я на тебя накричала… Эмиль, сладкий, прости, ладно?

Эмиль усмехнулся, отводя глаза – он не винил меня в скандале. Мы молча переплели пальцы.

– Почему ты не напал на Ренату?

– Растерялся, – на мгновение он взглянул откровенно. Ответ можно было прочесть по выражению зрачков.

– Потому что встречался с ней?

Он промолчал – видно, не хочет нового скандала. Я обнадеживающе потерла его ладонь, намекая, что его и не будет. Я знала, что женщин у Эмиля было много и то, что он не хочет теперь их есть –  его личное дело.

– Что было после того, как меня ранили?

– Одного ты застрелила, – сообщил он. – Второго убил я. Закопал в снег и отнес тебя к дороге, ты не помнишь? Я думал, ты в сознании.

Я задумчиво покачала головой – в памяти были только детали.

– Расскажи про аварию.

– Нечего рассказывать… На меня грузовик из-за поворота вылетел, не успел ни затормозить, ни вывернуть. Потом, как в тумане.

– Елена тебя увидела на дороге, – эту часть я могла ему рассказать. – Хотела помочь, да сглупила и позвонила твоей охране. А номер у нее был того охранника, что ты подстрелил. Он ехал раной заниматься, не один, наверное, кто-то забрал из знакомых. Они увидели, в каком ты состоянии и решили разделаться, пока есть шанс… Эмиль, нельзя так с подчиненными.

Он рассмеялся, откровенно обнажая заостренные зубы. Обычно вампиры скрываются при посторонних, а мы все-таки в больнице – здесь клыки и остальной набор светить не стоит. Но ему как будто наплевать… Узнаю любимого.

– Только так и можно. Паразиты.

– Они похитили и убили водителя грузовика. Выманивали тебя на кровь.

– Вот видишь, – черство сказал он. – А ты говоришь, нельзя так с ними.

Его злила ситуация, но что тут злиться? Это его природа, любого вампира, а после того, как он изменился – тем более.

– Вози кровь с собой, умоляю, – попросила я. – Всегда. Ты меня напугал.

– Ты меня тоже, – мрачно ответил он, рассматривая мое лицо, а затем повязку под голубой ночнушкой. – О телах никто не знает, потом пришлось перепрятать. Я сказал, что на нас напали, тебя ранили…

Эмиль объяснял, что говорить официальным властям. Из полиции обязательно придут – у меня ранение, Эмиль числится убитым, в общем, история с нами мутная. Будет большой удачей, если выкрутимся без потерь.

– Не волнуйся, я все решу, – пообещал он, но по напряженному лицу я видела, что это непросто.

– Эмиль...  – меня его вид насторожил. – Скажи правду... Ты сейчас лапшу мне на уши вешаешь?

Он промолчал, приоткрыв рот. Так и есть... У меня упало сердце.

– Эмиль! – испугалась я. – Что бы там ни было, скажи! Умоляю, сейчас ты пугаешь меня еще больше!

Он не ответил.

Я попыталась восстановить последнее, что помню. Полиция была рядом со слов Андрея, перестрелку должны были слышать... Когда бы Эмиль успел закопать трупы – пусть даже в снег... А кровь? Уничтожить все следы у него бы не хватило времени.

Лицо Эмиля стало черствым.

– Меня обвиняют в убийстве, да? – устало спросила я.

– Нет, успокойся, – он заправил прядь мне за ухо. – Обвиняют меня. Все будет нормально. Видишь, меня не закрыли, я здесь... Мы рассчитываем, что меня оправдают.

– Черт, – застонала я. – Эмиль, нет...

Ему нельзя в тюрьму. Лучше бы меня посадили!