Игрушка стаи - Джанель Морено

Он навис надо мной, удерживая вес тела на локтях и снова впился в губы поцелуем. Губы словно опалило огнем, а рука мужчины взметнулась к груди и сжала сосок, отчего тело выгнулось практически без участия разума. Я мало контролировала свои реакции и оставалось лишь расслабиться.

Из жадного и настойчивого поцелуй стал медленным и дурманящим. Рука Дрейка оставила грудь и спустилась к колену, приподнимая платья, подбираясь к краешку чулок. Через ткань прикосновение было даже более интимным, и чем ближе касание было к бедрам, тем сильнее меня пронзало острыми спазмами наслаждения.

Воздух казался прохладным в сравнении с тем, как горела кожа. Было жутко непривычно ощущать эту прохладу на ногах. Платье мешало мужчине и он сделал то, чего я совсем не ожидала. Только и услышала треск дорогой ткани, а потом в один пугающий миг просто осталась обнаженная.

Взгляд касался и врут те, кто говорит, что его нельзя почувствовать. Он скользил по моему телу, даже не касался, просто рассматривал, и там, куда падал взгляд, все горело.

Зелье почти овладело разумом, но я не удержалась от смущения.

— Ты потрясающая, — хрипло проговорил Дрейк.

Мягко, но настойчиво его ладони погладили мои колени, заставляя развести ноги в стороны, открыв ему все самое сокровенное и не оставив мне ни единой тайны.

Кроме, может быть, одной…

Но зелье давало спасительную и в чем-то глупую уверенность — это не я, не я так хочу того, что происходит, не я сгораю в объятиях кархана. Магия, наркотик, афродизиак с вишневым привкусом разгоняет по венам кровь, сбивает дыхание.

От простой ласки на внутренней стороне бедра я вновь выгнулась и застонала. Слишком громко… испугалась собственного крика и собственной реакции — до потемнения в глазах, до шума в ушах и бешеного, неистового стука сердца.

А Дрейк меж тем мягкими, невесомыми касаниями ласкал там, где было особенно мучительно это выносить. Болезненная пульсация требовала большего, но я не двигалась, прислушивалась к ощущениям.

А они были… ох, просто были, ворвались в мою жизнь, сделав эту ночь совершенно по-особенному яркой.

Все тело обдало огнем, когда Дрейк коснулся влажных складок, а его палец проник в меня. Острое, невыносимо жаркое удовольствие пронзило яркой вспышкой с такой силой, что я вцепилась в покрывало до побелевших пальцев.

— Больно не будет… зелье не даст тебе почувствовать боль, — шепнул Дрейк, возвращаясь к моим губам.

Я была готова, хотела и ждала первого момента близости с мужчиной… с карханом. И было плевать, насколько испорченной я в этот момент казалась. Просто знала, что если Дрейк не сделает то, чего мы оба хотели, случится что-то непоправимое.

Медленно, но уверенно, он вошел, и это ощущение наполненности, разливающихся от низа живота и по всему телу волн тепла, вырвало хриплый стон, заставило до крови закусить губу.

Мужчина снова поцеловал, слизывая капельки крови, и теперь его глаза горели пугающим огнем, словно моя кровь разбудила в нем что-то опасное, сильное и неудержимое.

Зверя.

Всего на мгновение Дрейк покинул мое тело, чтобы снова войти, снова заставить выгнуться. В поисках опоры я вцепилась в его спину ногтями. Уже не заботясь о том, чтобы не сделать больно. Он двигался медленно и я нетерпеливо подалась бедрами ему навстречу, чтобы ощутить его глубже, сильнее, чтобы получить то, чего так жаждало тело.

Сознание потерялось, запуталось, словно из тумана до меня доносились стоны и я с удивлением вдруг поняла, что они принадлежат мне. Потолок спальни был подернут маревом цвета бургунди, а едва заметный вишневый аромат исходил от мужчины.

В один момент Дрейк вошел слишком сильно, и этот миг ошеломил меня накатившим наслаждением. Мышцы сжимались вокруг мужчины во мне, заставляя его хрипло стонать, а сама я находилась на границе, не видя ничего, кроме разноцветных пятен.

Сладко. Почти больно. До бешеных ударов сердца. До прерывистого дыхания, когда воздуха не хватает. До стонов, переходящих в крик.

Я не знала, что это может быть так. Что вообще может существовать такое удовольствие. Что можно забыть о том, кто ты. Кто это человек — в тебе, в твоей постели. Чего ты хочешь и от чего бежишь.

Забыть обо всем, что так пугало, отдаться порочным, неправильным, но таким ошеломительно возбуждающим желаниям.

— У нас впереди целая ночь… — жаркий шепот у самого уха я слушала, устало проваливаясь в забытье.

* * *

Сколько проспала, не знаю, но вернуться в реальность не получалось. Я слышала мужской голос, чувствовала, что лежу уже не на покрывале, а на чистых, пахнущих свежестью, простынях. По-прежнему обнаженная, уставшая и ошеломленная волной эмоций.

— Не сейчас, Райан, — услышала я голос Дрейка.

— Я просто…

Моей ноги коснулась чья-то рука.

— Попробую… немного. Ты не можешь меня лишить этого сейчас, когда она выпила зелье…

— Уговаривай ее сам.

— Да без проблем.

Мужчина опустился рядом со мной на постель и некоторое время молчал. Я слышала учащенное дыхание, чувствовала на себе внимательный изучающий взгляд. Но было почти все равно. Вырываться из сладкого полусна совсем не хотелось, и плевать, кто и что со мной делает в этот момент.

— Лилиана… — мягко мурлыкнул Райан. — Просыпайся. Я хочу тебя порадовать.

Он придвинулся так близко, что дыхание обжигало щеку.

— Скажи мне да, — уговаривал, скользя пальцами по моему телу.

Разжигал новый виток желания, проводя кончиками пальцев по ставшему очень чувствительным затвердевшему соску. Все прикосновения ощущались словно в тумане. В уютном, теплом, приятном тумане, где существовало только удовольствие, где не было ни единой мысли о страхе.

— Скажи мне "да", девочка, я не стану тебя мучить. Только попробую. Ты так сладко пахнешь, такая красивая. Ну же, милая, кивни…

Сопротивляться? Отказать? Я не смогла бы сказать "нет", даже если бы хотела, ибо тело ныло, требовало разрядки. Короткое, обреченное, сорвавшееся с моих губ "да" стало последним порогом, что оставалось преодолеть.

Райан торжествующе негромко рассмеялся. Теперь путь его рук повторяли губы, он покрывал меня короткими обжигающими поцелуями. А Дрейк…

Я приоткрыла глаза, чтобы убедиться в том, что и так подозревала — глава стаи смотрел, как меня ласкает его брат и в глазах его горел жуткий, полный порока, огонь.

Райан спускался ниже, языком выводил обжигающие узоры на внутренних сторонах бедер, а потом языком коснулся влажных складок, проник и я выгнулась, потерявшись в вихре новых ощущения. Очень неправильных, но пронзающих, словно разряды молнии.

Почти грубая страсть не оставляла шансов устоять. Настойчиво и жадно Райан подводил меня к черте, за которой снова начиналось ни с чем не сравнимое удовольствие. Прояснившееся было сознание медленно, но неумолимо ускользало от меня, оставляя в темноте, наедине с болезненными спазмами подступающей развязки.