Переиграть войну! В «котле» времени - Артем Рыбаков

— Это, товарищ Трошин, осколочная матрица.

— Что?

Я добавил еще металлических обломков, после чего сложил мундир пополам, так, чтобы смола и металл остались внутри. Повернувшись к бывшему майору, сказал:

— Смола немного подсохнет, и матрица будет готова.

— Да, но зачем?

— Накладываем получившийся пакет на любой заряд взрывчатки и… Дальше рассказывать надо?

— Нет, не надо, — ответил экс-майор, рассматривая меня с каким-то новым выражением на лице.

— Да, кстати, оторвите у мундиров рукава — они для накладных зарядов подойдут. И пуговицы спорите — как шрапнель будут! — Подумав, я усмехнулся. — А представьте, найдут они немецкого солдата с немецкой пуговицей во лбу. Сюрреализм, да и только!

Все рассмеялись, а Трошин посмотрел на меня с еще более удивленным видом. Наверное, я его «сюрреализмом» так зацепил.

Подождав, пока бойцы отсмеются, я направил двоих за кадушками, а сержанта — за взрывчаткой.

Когда четыре единицы бочкотары были доставлены, я велел рядовым проделать отверстия в днищах кадушек, причем точно по центру:

— А как это сделать, вам расскажет боец Трошин, он в тригонометрии дока!

Тут один из солдат, принесших деревянную тару, спросил:

— Товарищ старший лейтенант госбезопасности, а там немец на стене висит, вы что с ним делать будете?

— «Выпотрошим».

На лице бойца явственно отразился испуг.

— Тьфу ты, это жаргон такой, разведывательный. «Выпотрошим» означает, что мы его допросим в быстром темпе.

— А, тогда понятно… — неуверенно протянул боец.

Очень удачно в этот момент на дороге показался Тотен, только что сменившийся с поста. Увидев меня, он радостно замахал рукой. Когда Алик подошел к нам, то сразу же начал расспрашивать, как прошел бой.

— Нормально. Они и дернуться не успели. Всех положили, кроме одного. И ты нам нужен. Сейчас допрашивать будем.

Заглянув в «штаб», я попросил Бродягу продолжить изготовление фугасов, а сам вместе с Фермером и Тотеном пошел за выгородку к немцу. Тот по-прежнему висел на крюке, правда, судя по тому, как его скособочило, мышцы спины у него уже болели не по-детски.

— Guten Tag,[15]— поздоровался вежливый Тотен.

«Он бы ему еще располагаться поудобнее предложил», — подумал я.

Немец презрительно посмотрел на нас. Ну еще бы, ведь в плен он попал по чистой случайности, хитрые азиатские недочеловеки обманули арийца.

— Sprechen sie Russisch?[16]— начал Тотен.

Ответом была презрительная улыбка.

— Woher kommen Sie?[17]

Та же реакция.

— Тох, объясни клиенту, что он неправ! — Похоже, командиру быстро надоело хамство пленного.

— Грубо или больно?

— Больно.

Подойдя к пленному, я хлестко, с оттягом, расслабленной кистью ударил немца по ребрам. Он взвыл и попытался брыкнуть меня ногами, чем еще больше усилил боль в напряженных межреберных мышцах. Глухо охнув, он повис на крюке. Кивком предложив Тотену продолжать, я отошел на пару шагов.

— Woher kommen Sie? Nennen Sie das Dorf, die Stadt?[18]

Немец продолжал молчать.

Еще один хлест по ребрам. Вой.

В задумчивости отойдя на пару шагов и разглядывая немца, я машинально начал напевать одну из своих любимых песенок:

Котт schliefi die Augen glaube mir

Wir werden fliegen ubers Meer

Ich bin nach Deiner Liebe so krank

Die sich an meinem Blut betrank.[19]

Пленный вздрогнул и пристально уставился на меня. Не знаю, что он там подумал, наверное, решил, что я кровавый маньяк.

— Алик, переведи обер-пионеру Штрауссу, что это гестаповцы приезжали к нам, в НКВД, на стажировку, а не мы к ним… — Я решил еще немного подавить на пленного без применения физического насилия.

Алик послушно перевел.

— Кстати, герр Штраусс, а вы знаете, какое у этого милого переводчика прозвище среди своих? Переводи, Алик, не тормози. Тотенкопф!

Тотен поперхнулся, а Фермер в углу неопределенно хмыкнул, скорее всего, он несколько обалдел от моего творческого подхода.

— Итак, вы будете отвечать, Штраусс, или предпочтете, чтобы в письме вашим родным было написано: «К сожалению, голову вашего сына мы так и не нашли… А тело было опознано по прибитому к грудной клетке большим ржавым гвоздем жетону»? — «О боже, что же я несу!» — возникла в голове мысль.

Но после перевода последней фразы немец открыл рот и «запел». Алик только и успевал переводить. «Да, надо учить немецкий, а то вообще ни черта не понимаю, — пронеслось в голове, — а то английский — в совершенстве, по-испански — могу читать и худо-бедно объясняться, а по-немецки — только понимать отдельные слова. Да и то, разборчиво напечатанные».

Далее, чтобы не утомлять читателя иностранным языком, приведу уже перевод беседы:

— Мы приехали из Zaslavl.

— С какой целью?

— Нашему сто семьдесят третьему отдельному саперному батальону приказали привести в порядок Старую Дорогу (шоссе Молодечно — Минск). Местные жители сообщили, что здесь мы можем достать Terpentin.[20](Тотен не знал этого слова, но я, как химик-органик по первому образованию, знал.) Он нам нужен для проведения покрасочных работ. Лейтенант Баер, он ехал в первой машине, для охраны взял с собой все наше отделение. Мы также должны были установить возможность использования этой смолокурни для нужд наших войск.

— Когда в части ожидают вашего возвращения?

— Не раньше восемнадцати ноль-ноль.

Я бросил взгляд на часы, стрелки показывали половину второго.

— Какие еще ваши подразделения находятся в командировках? — Я поймал вопросительный взгляд командира и сделал ему успокаивающий жест рукой. Мол, все в порядке.

— Господин офицер, я всего лишь солдат… — Казалось, что этот долговязый немец сейчас заплачет.