Переиграть войну! В «котле» времени - Артем Рыбаков

— Внимание, у нас гости! Старший лейтенант, ко мне. А вы — за оружием в сарай! Быстро!

Поправив автомат, я подбежал к Саше.

— Так, Тотен с поста доложил, что к нам завернули две машины: какой-то «предок „Круппа“» и «Блиц». На машинах маркировка… — Он заглянул в листок бумаги: — «ПИ Абт 173». Тотен сказал, ты можешь знать, кто это такие.

— Отдельный саперный батальон.

— И что им здесь могло понадобиться.

— Как что? Скипидар, конечно. Как скоро они здесь будут?

— Тотен сказал, минут пятнадцать у нас есть.

— Будем брать?

— А у нас выхода нет. Часть народа в разгоне, да и раненые у нас. Люк!

— Да, командир? — отозвался Люк, выходя из-за сарая.

— Бери снайперку и в кусты. Так, артиллеристы, — обратил он внимание на окруженцев, с карабинами в руках вышедших из сарая, — прячьтесь за дровами и, как мы начнем, долбите немцев. Только не высовывайтесь!

Потом он повернулся ко мне:

— Как думаешь, сколько там народу может быть?

— От пяти до двадцати. В «Круппа» человек шесть влезает, а в «Блиц» и двадцать поместится, но хабар-то они должны куда-то грузить.

— Тогда ты с автоматом отсечешь их с тыла. Гранату возьми.

— На фиг, машины жалко.

— Нашел о чем жалеть.

— Ты только Тотена с поста не снимай, мало ли что.

— Не учи отца…

— Понял, командир. Разрешите идти?

— Давай, Тоха. Ты — наша главная огневая мощь.

Метнувшись в кусты, я выбрал позицию с тем расчетом, чтобы оказаться сзади от остановившихся машин. Краем глаза заметил Бродягу, который с двумя пистолетами в руках скрылся за сараем, что стоял ближе всего ко въезду на смолокурню. Фермер, невзирая на его почти двухметровый рост, бесследно растворился в зарослях.

Потянулись минуты ожидания. Наконец я услышал негромкий рокот моторов. Тотен не ошибся — впереди действительно ехал «предок „Круппа“» — многофункциональный армейский автомобиль L2 с очень необычным покатым капотом. В машине, не считая водителя, сидело еще пятеро. «Ну, Бродяге это — секунд на пять работы с двух-то рук», — подумал я.

«А вот сколько гадов в „Блице“?» — На наше несчастье, легкий грузовик был тентованным.

Головная машина въехала на территорию смолокурни и остановилась почти точно напротив «штабного» сарая. Радостно переговариваясь, немцы вылезли и стали оглядываться. «Блиц» как раз затормозил, останавливаясь позади «Круппа». К сожалению, он закрыл от меня двух немцев. «Ну и фиг с ними, у меня другие заботы», — подумал я, поднимая к плечу «эмпэху», поскольку именно в этот момент из-под тента высунулись две пары рук и стали возиться с замками заднего борта. Нажав большим пальцем левой руки тангенту, я сказал в рацию:

— Здесь Арт. Я начинаю! — И двумя короткими очередями снял немцев, возившихся с замками. Практически в этот же момент за машинами часто захлопал «ТТ». Я перенес огонь в глубь кузова, целясь по верхнему краю борта. На смолокурне три раза выстрелили из винтовки. Тремя короткими очередями добив магазин, я поменял позицию, перекатившись через дорогу… В пару секунд поменяв магазин и взяв на прицел кузов «Опеля», я замер. Метрах в пяти от меня зашевелились кусты, и я, скосив глаза, увидел командира. Жестами он показал мне, что собирается «прогуляться» до грузовика. Ответным жестом я показал, что понял, и приготовился страховать его.

Согнувшись, Саня шустро преодолел несколько метров. И «крюком» забросил внутрь дымящуюся гранату, сопроводив это действие криком: «Гранатен!». Я вжал голову в плечи, ожидая взрыва. В кузове кто-то панически закричал, и практически одновременно с громким хлопком нашей страйкбольной гранаты в облаке шариков через борт выпрыгнул немецкий солдат. Быстрый шаг, и от удара прикладом немец рухнул на землю.

Сноровисто связав немца куском шнура, командир повернулся ко мне:

— Ну что, посмотрим, что нам бог послал?

— А то! — ответил я.

Кроме трупов пяти немецких солдат, подстреленных мной, в кузове бог послал нам несколько комплектов шанцевого инструмента, немного взрывчатки и — самое ценное — подрывное оборудование. Свалив тела на землю, мы с Сашей собрали стволы покойных и пошли посмотреть, что есть «вкусненького» в «Круппе».

Когда мы обошли грузовик, то застали следующую сценку: Бродяга деловито и, скажем так, не очень гуманно шмонал немцев, а ошалелые окруженцы стояли в сторонке, судорожно сжимая в побелевших от напряжения кулаках свои короткие карабины. На лобовом стекле грузовика, прямо напротив места водителя, белела аккуратная дырочка — явно Люк свою снайперку опробовал. Заметив среди окруженцев экс-майора, я кивнул ему:

— Боец Трошин, возьмите еще двоих и разгрузите грузовик! И поаккуратнее: там взрывчатка! — скомандовал я.

Похоже, что Трошин, невзирая на долгую службу, никогда не видел, как за примерно минуту три человека уничтожают отделение противника, и тем более не видел, как один человек за пять секунд убивает шесть человек, стреляя из пистолетов с обеих рук. Поэтому солдат-майор беспрекословно бросился выполнять мое распоряжение, поминутно уважительно косясь на нас.

— Так, Шура, — обратился Фермер к Бродяге, — давай на пару с Казачиной оприходуйте вражеское имущество, а мы пока машины в тенек отгоним.

Технический уровень доставшегося мне «Круппа» значительно превосходил таковой у полуторки.

По крайней мере, электростартер у него был. Помучившись немного с тугим сцеплением, я с грехом пополам отогнал вездеход за сарай, где и принялся внимательно обыскивать трофей. Особенно меня порадовали офицерский планшет с крупномасштабной картой, найденный между сиденьями, и три круга домашней колбасы, которые я нашел в одном из ранцев, притороченных к борту машины. Сграбастав все сколько-нибудь ценное, я распихал добычу по ранцам и поволок в «штабной сарай».

В «предбаннике», где мы так удачно повязали окруженцев, я обнаружил пленного немца. Похоже, наш командир решил особенно не церемониться, поэтому фриц был подвешен на крюке, вбитом в стену. О нет, никакого анимэшного садизма! Просто наши зацепили веревку, связывавшую руки пленного, за крюк, так чтобы тот едва касался пола мысками своих сапог. Выражение лица, насколько я смог разглядеть под повязкой, удерживающей кляп, было далеко не радужное. Печаль, недоумение и тоска светились в глазах ефрейтора. Я его где-то понимал: резковат переход от героя-победителя к тушке, подвешенной на крюке. Так и катарсис словить можно.

Вежливо постучавшись в перегородку, я заглянул в «командный отсек». Командир и Бродяга сидели с одной стороны стола, удивленно-испуганный Сотников — с другой. Между ними высилась груда разнообразной взрывоопасной фигни, извлеченной из кузова грузовика…

— О, товарищ старлей к нам пожаловал, — радостно сказал Шура-Два, — сейчас с переводом нам поможет.