Со змеем на плече - Марина Комарова

Огневики. Хм… Вот про огневиц знаю. Символы-обереги, которые использовали замужние женщины. Не могу, конечно, ручаться, что они являются аутентичными. Как и утверждать, что огневица — выдумка современных товарищей под названием неоязычники.

Однако здесь Огневики — живые существа. Сыновья от смешанных браков фалрьянов и ирийцев. Пламенные девы и парни, которые в юном возрасте поступали на службу Матери — Небесной Искре и являлись чем-то вроде элитного подразделения агоров крепостей. Вестники и воители, несущие службу днём и ночью, принося известия прямо из дворцовых палат. Они оставляли своё прежнее имя и принимали новое: Огнян, Огнеш, Огнай, Огнир и так далее. После посвящения у них появлялась способность в долю секунды превращать руки в огненные крылья. Со стороны смотреть на них было очень интересно и чего скрывать — приятно. Но при этом я не была особо уверена, что можно взять и вот так запросто подойти к одному из этих красавцев.

Чаран мне пояснил, что Огнян нечто вроде предводителя отряда и несмотря порой на искренне хулиганское поведение — уважаемый и почетный гость в доме Рамаола. И не только. Впрочем, после того, как мы последовали за ним, всё ребячество куда-то испарилось. Теперь нас вел серьёзный, блистающий в солнечных лучах, парень из огня и живой плоти, выполнявший свой долг и не отвлекавшийся на такие мелочи как веселье.

Сначала я подумала, что Чаран меня доставит в крепость, а сам отправится с огневиком. Однако неслабо удивилась, когда он даже не подумал свернуть в сторону (крепости, а не огневика).

— Не стоит ничему удивляться, Вика, — спокойно пояснил Чаран, когда я всё же задала уточняющий вопрос. — Если бы Арамал желал видеть только меня, то Огнян не стал бы говорить «вас».

— Хм. Да, но… Я же всего лишь чужеземка, с чего это мне такая честь предстать перед очами царя?

Чаран тихо рассмеялся:

— Ты не простая дхайя. Правда, я не могу утверждать, что моё предположение верно, но, думаю, я прав.

— Ты сейчас вообще о чём говоришь? — чуть раздражённо спросила я, понимая, что абсолютно потеряла нить разговора. — И какое предположение?

— Узнаешь, — невозмутимо ответил тот. — А предположения… это всего лишь слова ветра. Но именно ими и говорит наш царь.

Мда. Разъяснил ситуацию, ничего не скажешь. И после этого мама смеет утверждать, что я непонятно изъясняюсь! Полетала бы она вместе с фалрьянами! Я бы посмотрела на её реакцию.

— А как он? — Я поправила немного сползший с плеча хвост Шарика, подразумевая, что несчастного шарканя придётся взять с собой.

— Он тоже, — кивнул Чаран. — А теперь держись — идём на посадку.

* * *

Уже который раз за время пребывания в Фалрьян’Оле мои мечты и догадки накрываются медным тазом! Вообразив, что нас сейчас привезут во дворец, я несколько упустила деталь, что туда могут и не заводить. Мы действительно приземлились на огромной, выложенной удивительной и яркой мозаикой, площадке перед огромным кристально-белым зданием, наполовину скрытым облаками. Однако на этом вся экскурсия по царским территориям закончилась, потому что почти в тот же миг распахнулись изящные золотые высокие двери. Оттуда нам на встречу вышла небольшая делегация крылатых людей в белых одеждах. Все, как один, были невероятно рослые и крепкие, со снежно-белой кожей и убранными назад золотыми волосами, скреплёнными маленькими цепочками. В руках они держали зеркальные круглые щиты и короткие мечи.

«Ага, свита Арамала Великолепного», — определила я.

Чаран опустился на одно колено и склонил голову. Я оказалась в замешательстве. С одной стороны никак не подчинённая воздушного правителя, с другой — стоять столбом крайне невежливо. Поэтому, недолго раздумывая, я повторила всё за фалрьяном. Шарик недовольно пискнул и, не удержавшись, резко плюхнулся вниз.

— Тихо! — шикнула я и, подняв глаза, замерла на месте.

Что ж… Это создание действительно имело право называться царём и носить серебряный обруч царя Фалрьян’Олы. Я не заметила, откуда он появился, однако этого и не требовалось.

Арамал стоял передо мной. Его рост превышал два метра. Учитывая, что мы почтительно склонились, это лишь усиливало эффект, превращая его в нечеловеческое существо — башню света, окутанную мягким серебристым сиянием. Я не знаю, откуда оно исходило, но царь фалрьянов был полностью окутан слабо мерцающей дымкой, словно его ауру мог рассмотреть даже такой человек, как я.

Кожа была такой же белоснежной, как и у окружавших его воинов, серебряные волосы убраны за спину и по цвету не отличались от широкого рельефного металлического обруча, инкрустированного хрусталём и какими-то молочно-белыми камнями.

Глаза… Они как прозрачное серебро — холодные и мудрые. Глядя в них, понимаешь, насколько ты мала и не отёсана по сравнению с царем крылатых людей. Однако… понимание остаётся у каждого при себе. В глазах правителя фалрьянов я не увидела ни презрения к более слабому, ни снисходительного покровительства, ни чего-то такого, что могло бы оттолкнуть. Только безграничная мудрость, понимание и спокойствие.

Несколько секунд он смотрел на меня, словно взвешивая и оценивая увиденное, а потом, протянув руку, произнёс:

— Рамаол был прав, сообщив, что мне нужно с тобой встретиться. Твои способности нам пригодятся.

Сообразив, что мне предлагают встать, я опёрлась о руку царя и поднялась на ноги, отметив, что она удивительно крепка.

— Вы имеете в виду созидание?

— Да, — кивнул Арамал.

Мда. Встать-то я встала, но от этого ощущение, что я по сравнению с ним настоящий ребёнок (не только физически), никуда не делось.