Сказки врут! - Ирина Шевченко

— Ты уже понял, что я не шучу. — Колдун снова держал Серого под прицелом. — Если нас не выпустят, я его убью.

— Если ты его убьешь, вас точно не выпустят. — На симпатичном веснушчатом лице злобная ухмылка смотрелась особенно пугающе.

— В сарай! — Темный махнул нам с Сережкой в сторону выбитой двери. — Быстро!

Внимательно вгляделся в глаза женщины, как будто мог рассмотреть того, кто говорил через нее.

— Убери людей и дай нам уйти. Я подожду. А когда надоест ждать, пристрелю его.

После яркого солнечного света в сарае было темно. Но потом глаза привыкли, и двух маленьких грязных окошек и дверного проема оказалось достаточно, чтобы все здесь рассмотреть. Старый кухонный шкаф, ящики, чудом не сгнившие картонные коробки. Между шкафом и коробками сидел на земляном полу Фирсов: обхватил руками голову и несильно раскачивался вперед-назад, что-то невнятно мыча. Жалко его. Жил себе, никому не мешал…

Сережка, по-детски обиженный, замер посреди захламленного помещения, зажимая ладонью рану.

— Давай гляну? — предложила я робко.

Хотя что толку? Ни промыть, ни перевязать… Разве что, как в фильме про войну, начну героически рвать на себе футболку.

— Там не на что смотреть, Ася. — Темный устало сполз по стене на пол, вытянул ноги и тут же полез в карман за сигаретами. — Царапина в самом прямом смысле. Пуля прошла по касательной. Но можете подуть, чтоб быстрей прошло.

Серый недоверчиво отнял руку от плеча и досадливо сплюнул: действительно, царапина, дырка на рукаве и немножко крови.

— А если бы… если бы ты его убил?! — Боевой запал окончательно сошел на нет, и мой голос срывался на плач.

— Не убил бы. — Прикрыв глаза, Сокол с наслаждением затянулся. К запаху пыли и сырости добавился табачный дым. — Я знал, что делаю.

— Если бы еще я знал, что ты делаешь, — сказал Сережка. В его словах не было злости. Может быть, это шок. А может, он, в отличие от меня, уже начал что-то понимать. — Объяснить не хочешь?

— Позже, — покачал головой колдун.

— Позже, это когда по-настоящему убивать будешь? — Серый присел у противоположной стены.

Ответа он не дождался — у Сокола зазвонил мобильный. Полонез Огинского, красиво и грустно. Кто ставит такие мелодии на входящие?

— Легка на помине.

Он положил телефон со светящимся экраном на землю рядом с собой. Несколько секунд слушал музыку, дирижируя дымящейся сигаретой, а затем включил громкую связь.

— Сокол! — послышался из динамика взволнованный голос Натали. — Сокол, вы где? У вас все в порядке? Уже три часа прошло…

Мне вдруг подумалось, что он сейчас разобьет телефон — вот так ударит кулаком со всего размаха… Но он просто отключил связь, а потом и сам мобильник.

— Надо в милицию позвонить! — осенило меня.

— И дать этим, — Сокол кивнул на двор, — кукол с табельным оружием? Увольте, Анастасия Валерьевна.

— И что предлагаешь? — спросил Сережка.

— Ждать.

— Чего?

Наверное, меньше всего на свете темному сейчас хотелось говорить, но он сделал над собой усилие:

— Возможно, кто-то слышал стрельбу. Возможно, это кого-то заинтересует или встревожит, и сюда придут новые люди, на которых у него не хватит сил.

— Возможно, — усмехнулся Серый. — Но маловероятно. На стрельбу народ не сбегается, а как раз наоборот.

— Значит, будем ждать, пока он отпустит этих.

— А если не отпустит? — Парень начинал терять спокойствие. — Пристрелишь меня, да?

— Как вариант. Или ты сам застрелишься.

Не сдержавшись, я хихикнула. Бред! Вот что было бы самым логичным объяснением сложившейся ситуации. Галлюцинации. Лежу я где-нибудь в комнате с мягкими стенами и пускаю слюни на подушку после дозы галоперидола. А всего этого — грязного сарая, подвывающего в уголке Мишани, Сережки и серьезного брюнета с пистолетом просто нет.

— Насть, — обеспокоенно позвал меня Серый, — иди сюда.

Я послушно уселась рядом.

— Как знал, что не надо тебе ехать.

— Вообще не нужно было ее в это втягивать, — вклинился Сокол.

— А кто втягивал? Я? Ты сам сказал, что лучше у Настюхи пересидеть.

— Не помню, чтобы ты отказывался, — ухмыльнулся колдун. — Я бы сначала подумал, чем это может грозить девушке. Но у меня-то нет привычки прятаться за женскими юбками.

Сергей вскочил на ноги:

— А ну повтори, урод!

Темный лениво погрозил ему пистолетом.

— Не нужно, Сереж. — Не вставая, я погладила парня по ноге. — Он специально тебя злит.

Потому что сам злится из-за Натали.

— Ты же хотел, чтобы он согласился, да, Сокол? Предложил остаться у меня, чтобы присматривать за обоими?

— Браво, Анастасия, — скривился колдун. — Садитесь, пять. И ты сядь, — рыкнул он на Серого. — Не мельтеши.

— Зачем присматривать? — Сережка вернулся на место.

— Он решил, что я заодно с этими, — указала в сторону выхода я.

— А что я должен был подумать? Сидит человек дома, никого не трогает. И его никто не трогает, что, замечу, важней. И тут вдруг появляется девица, к тому же ведьма, и объект выбирается из берлоги на радость светлому воинству. Проверяю девицу — и ничего. Ведьма не ведьма. Не была, не состояла, не замечена. Разве не подозрительно? Пришлось спешно корректировать планы.

— Бедненький, — язвительно пожалела я. — С планами-то не перемудрил?

— Есть немного.

Он отложил в сторону пистолет и достал второй такой же — зажигалку, прикурил и снова спрятал.

— Ты и Мишку подозревал, — догадался Серый, посмотрев на затихшего Фирсова. — Из-за этого ножа, да? Так какого мы сами сюда приперлись, стратег недоделанный?!

— А кто должен был сюда, говоря твоим языком, припереться? — поинтересовался колдун, выдохнув облако дыма. — Я один, если ты не заметил. И это не кино, поддержки с воздуха не будет.

Он откинулся на стену и закрыл глаза.

Сережка ободряюще пожал мою руку и вдруг бросился вперед, подхватил лежавший рядом с отключенным мобильником пистолет и направил его на Сокола.

— Надоело, — выдохнул он тяжело. — Выкладывай.

— Что тебе выложить? — осклабился темный. — Бумажник из кармана?

— Все. С начала и до конца.

— Ну… В начале, как известно, было слово. Или тебе не с этого начала?

— Не с этого. — Серый зло пнул его ногу. — Те, во дворе, что им нужно? Кто их послал? Понятно, что не светлые, — убивать не спешат. Твоя контора? Или еще кто-то?