Сказки врут! - Ирина Шевченко

— Невыявленного?

— Невыявленного, необученного. Но способности у тебя есть, в том числе и к телепатии. Можно сделать специальные тесты, а можно просто мозги включить. Мозги, я подозреваю, у тебя тоже есть. Вспоминай. Проявляется это, как правило, уже в детстве. Захотел ты, к примеру, чтобы тебе на день рождения подарили велосипед. Очень захотел. Думал об этом и день и ночь, ныл мысленно: «Ну купите мне велосипед, ну купите…» И в положенный день получаешь не конструктор, не ролики, а именно велосипед. Было такое?

Парень задумался, а темный тем временем продолжал:

— Или в школе. На уроке сидишь, знаешь, что задание не сделал или стих не выучил, и начинаешь про себя молить: «Только не меня, только не меня». Вызвали к доске хоть раз? Или… Тьфу ты! — Он махнул рукой. — Да мало ли что еще? Женщины часто отказывают?

«Никогда», — мысленно ответила я за Серого.

— Может, погуляем?

— Давай. А куда пойдем?

— Не знаю. Туда, где народу поменьше.

— Если хочешь, можно ко мне…

— Ладно. Предположим, — кивнул Сергей. — Но как этот твой голландец меня нашел? Как это связано с аварией? Откуда обо всем знают светлые? Ты? Кто управляет этими, во дворе?

— И еще два десятка вопросов, на которые я сейчас отвечать не настроен, — хмуро прервал его Сокол. — А кто удерживает людей, вообще не знаю. Ван Дейк умеет взаимодействовать с живыми: ищет медиумов, способных услышать, насылает сны. Кого-то прельщает обещаниями поделиться силой, кого-то использует вслепую.

— Но почему…

— Хватит. Потом поговорим… если выберемся.

— Нет. — Серый снова навел на него пистолет. — Сейчас.

— Сейчас? — раздраженно ощерился Сокол. — Типа, ты крутой мужик с пушкой, а я, значит, боюсь-боюсь и все тебе выкладываю?

— А что, не боишься?

— Нет. — Колдун достал из кармана помятую пачку, вытащил сигарету. — И у меня на это две причины.

Он вдруг подался вперед, одной рукой перехватил и вывернул Сережкину руку с оружием, а второй легко, как отбирают игрушку у ребенка, вырвал пистолет. Отшагнул было назад, но не сдержался и ударил ошеломленного парня кулаком под дых. Серый согнулся пополам от боли.

— Это первая, — зло бросил колдун. Поднес ствол к сигарете, и вместо выстрела из дула вырвался огненный язычок. — А это вторая.

Я бросилась к Сережке, а темный стоял в сторонке, раз за разом жадно затягиваясь и выпуская дым из хищно раздувающихся ноздрей.

— Дурак, — процедил он, взглянув на опершегося на мое плечо парня. — У зажигалки цельный корпус, и по весу она легче. Как можно перепутать?

— Как будто я настоящее оружие в руках держал, — зло пробурчал Сергей.

— Тем более дурак. Не берись за то, в чем не разбираешься.

Он снова уселся на пол, а мы — на свое место у противоположной стены. Несколько минут сверлили друг друга взглядами и молчали, потом одновременно, и он и мы вдруг обернулись к притаившемуся в уголке Фирсову, который сидел ни жив ни мертв, и опять уставились друг на друга. Вопросов было хоть отбавляй, но Серый заговаривать с колдуном уже не решался.

— А вы? — отважилась я. — Почему вы нам помогаете?

— Вам? — переспросил он насмешливо.

— Сереже. Если и ваши и светлые считают, что достаточно уничтожить вместилище, чтобы избавиться от проблемы, почему вы так и не поступите? Значит, вы не согласны с таким… решением, да?

Вспомнилось, о чем он говорил с Натали до того, как начал цитировать Лермонтова, о том, что его не устраивает существующая система. Получается, он пошел против этой системы, чтобы помочь совершенно незнакомому человеку?

— Ася, выгляните во двор, — предложил он мне вместо ответа.

— Зачем? — насторожился Серый, сжав мою руку.

— Затем, что если я действительно добрый волшебник, там должен стоять голубой вертолет, груженный мороженым. На нем и улетели бы. Нет? Тогда не стройте пустых иллюзий и не слишком уповайте на мою доброту. Смерть вашего приятеля не входит в мои планы, но и возвращение Ван Дейка — тоже. Поэтому, если ничего из задуманного мной не выгорит, я сам его пристрелю. И если он не законченный идиот, успеет поблагодарить меня перед этим.

— А что вы задумали? И зачем вам…

— Потом. Все потом.

— А что же сейчас?

— Я уже сказал — ждать.