Сезон Колдуна - Андрей Мухлынин

Одетый в белый камуфляж снайпер, продолжая сжимать в руках винтовку, обмотанную чем-то белым, пошатнулся, завалился на бок и полетел вниз, с отвратительным хрустом рухнув на козырёк забора. Я был совершенно уверен, что парень переломал себе все кости и убился ещё до того, как мешком упал на землю. Однако он тут же встал, будто ничего не случилось, и одним прыжком оказался в проходе, мимо которого я только что проскочил. Он выхватил поднял пистолет, и, похоже, даже не заметил, что сделал это только что простреленной рукой. Черное отверстие дула дёрнулось в сторону застывшего Икрамова, но тут же переместилось на меня. По правде сказать, мне стало не по себе от неожиданной живучести снайпера. Но и погибать из-за этого не хотелось. Я отпрыгнул в сторону, выставив вперёд правую руку, и, не целясь, хлопнул по напульснику. Ударная волна сорвалась с кончиков пальцев, понеслась вперёд, очерченная хвостом из снежинок, и врезалась снайперу в живот как раз в тот момент, когда он выстрелил. Пуля ушла в сторону, а сам он сложился пополам и прокатился кубарем почти до конца прохода.

В ту же секунду два амбала подхватили его под мышки и утащили за собой. Когда я добежал до того места, мимо пронёсся чёрный фургон с тонированными стёклами. Готов был поспорить, что это уезжал наш снайпер.

Разъярённый, я вернулся к Икрамову.

– Какого… Вы же могли его задержать! – рявкнул я.

– Как? – отрешённо спросил следователь, глядя в одну точку.

– У вас в руках есть одно приспособление. Вы нажимаете на крючок, одна маленькая штучка бьёт по другой, вылетает третья и калечит людей.

– У него же сломались все кости. Я точно слышал.

Я кивнул.

– Можно было прострелить ему ногу. Обе. Хотя бы попробовать. Схватить его, в конце концов! Укусить! Теперь мы его уже не найдём.

– Найдём, – Икрамов более-менее пришёл в себя и убрал пистолет. – Они не местные.

– Почему?

– Много таких фургонов вы видели в Ташкенте?

Я отрицательно покачал головой, понимая, к чему он клонит.

– Они прибыли в спешке, сорвавшись с места, иначе подготовились бы получше, взяв какую-нибудь другую машину.

– Менее заметную.

– Возможно, они просто не рассчитывали, что мы обнаружим наблюдателя.

– Наблюдателя, – повторил я, усевшись прямо на землю и прислонившись к забору. – Настоящий убийца кто-то другой.

Следователь кивнул.

– Конечно. Глупо было бы дырявить все органы, если можешь убить одним выстрелом.

Я кивнул.

– Тоже об этом думал. Но тогда… кого этот снайпер ждал? Кого из нас? И, если он действительно ждал, то кто его предупредил?

К нам подбежали запыхавшийся Олег с двумя милиционерами.

– Что случилось?

– Вы его упустили, – с укором ответил я. – Как там Снеговская?

– В порядке. А вот вы так и не покинули место преступления.

Я хотел снова съязвить, но Икрамов остановил меня.

– Вам сейчас действительно лучше уйти. Мне ещё предстоит долго объяснять начальству, кто расстрелял шестерых человек и почему у нас появился консультант-экстрасенс. Чёрт, это будет нелегко…

Он продолжал бормотать что-то себе под нос, а мне оставалось только пожать плечами и ехать домой. И всё-таки Икрамов скинул свою маску. Ценой жизни шести человек.

* * *

Я утаил от следствия совсем чуть-чуть, оставив себе самое интересное – выбивание информации из некоего Артура. Смысла искать его сейчас я не видел. Ночные клубы ведь оттого так и называются, что жизнь начинает бурлить в них с наступлением темноты. Вряд ли «Пек-low» был исключением. Так что у меня в запасе был ещё целый день. Я собирался рискнуть и потратить его с пользой для своей будущей новой куртки.

Изгнание мелких демонов – дело не слишком сложное, всего лишь хлопотное. Но и наиболее выгодное: люди хотят жить «как все», а летающие под потолком вещи плохо вписываются в это определение. В таких случаях они обращаются ко мне. И я решаю проблему. Если вижу, что клиент немного не в себе, ограничиваюсь пением «Мантры Изгнания»: пляшу и несу всякую чушь. Если понимаю, что причина сверхъестественного в демонах, живущих в душе человека, выступаю в роли психолога. Поверьте, года более чем достаточно, чтобы запомнить нужные слова. Потому что люди разные, а проблемы у всех одни.

Но иногда мне попадается работёнка, где обман бесполезен, а слова поддержки не требуются. Не потому, что оживший труп слишком прочно обосновался в голове клиента. Просто там – в голове – его нет. И он действительно хочет кого-нибудь сожрать.

Ева появилась откуда-то, не успел я перешагнуть порог. Одной рукой она развернула меня, а другой залепила пощёчину.

– Ты больной придурок! – рявкнула она. – Во что ты меня втянул?

– Пока ни во что, – ответил я, потирая горящую щёку.

– Пока!? Забудь о том, что вообще когда-либо меня видел и никогда, слышишь, никогда не смей приближаться ни ко мне, ни к моим родным! Иначе я сама тебя убью.

Добавив на прощание: «скотина», она оттолкнула меня и ушла.

Я закрыл дверь, отметив себе на будущее, что от разъярённых женщин лучше держаться подальше, и устало опёрся спиной на стену.

– Интересно, – пробормотал я себе под нос. – Почему ты тогда помогла мне? Интересно.

– Ты её использовал, – раздался скрипучий голос. Я вздрогнул и несколько секунд прислушивался ко всем звукам в квартире. Тишина казалась тягостной и какой-то неестественной. Такая тишина наступает, когда в городской электросети некто обременённый небольшой властью и освобождённый от большинства обязанностей решает, будто ваш район достаточно попользовался благами цивилизации. Вот тогда – до того, как где-то в глубине замолчавшего холодильника начнёт капать вода, становится так тихо, что вы слышите, как пульсирует жилка за ухом.

Наступила именно такая тишина.

– Совесть, ты? – вкрадчиво спросил я, стараясь подобраться как можно ближе к пистолету. – Мне казалось, нам с тобой не по пути.

– Ты использовал её, – повторил голос.

Дойдя до середины комнаты, я остановился и стал осматриваться, спускаясь взглядом по спирали от потолка до пола, пока не наткнулся на следы невидимого гостя. Те ещё, надо сказать, следы.

Вся моя мебель пустила корни.

Схватив пистолет, я снял его с предохранителя и грозно велел:

– Выходи.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу весёлый смех сразу со всех сторон, но это ощущение тут же пропало. Эта тварь играла со мной в прятки.

– Я не буду повторять дважды.

Но подселившееся существо больше не подавало признаков своего присутствия. Я не слишком хорошо знаком со способностями лесных обитателей, поэтому мог только догадываться, с кем имею дело… Оберон вполне мог притащить его с собой. Если они заодно, это сулило мне большие неприятности. Не говоря уже об экзорцизме в собственном доме. В доме, где одновременно оказалось слишком много артефактов, несовместимых со словом «экзорцизм».