Сезон Колдуна - Андрей Мухлынин

Я толкнул Еву к подъезду.

– Внутрь, быстро! И не вздумай оглядываться!

Неужели кто-то следил за нами всё это время?! Сам убийца или кто-то из его помощников – он определённо видел, как я болтался на крыше, и, должно быть, ещё тогда догадался, кто может встать у него на пути. А с появлением Снеговской ситуация вышла из-под контроля, и снайпер решил действовать.

Стоявший рядом милиционер вдруг дёрнулся, удивленно посмотрел куда-то вдаль и упал лицом вниз. Тонкий слой снега вокруг его головы стал быстро краснеть. Икрамов схватил меня за шиворот и с силой, которой я от него не ожидал, затащил за ближайшую машину, где уже сидел Вещий.

– Откуда стреляют? – спросил я, стараясь не высовываться.

– Чёрт его знает, – буркнул Олег. – Высоких деревьев вблизи нет. Да и были бы – где ему прятаться? Если только откуда-то с тех домов.

Проклятье! Если бы не защитный амулет, лишивший снайпера той критической капельки удачи, которая позволила бы ему попасть в меня… Я посмотрел на рукав, разрез был под каким-то неправильно большим углом. Будто…

– Вот блин, – прошептал я. – Он не в домах!

Снайпер висел прямо у нас над головами.

А ещё он до отвратительного метко стрелял. С такой точностью ему незачем было выпускать в бомжа всю обойму. Значит, вчера действовал кто-то другой, а этого оставили как наблюдателя.

Так, начал рассуждать я, если б у него были крылья, что значило бы, что мы имеем дело не с человеком, ему не пришлось бы использовать человеческое оружие. Он просто устроил бы наше коллективное самовозгорание или что-нибудь вроде того. Этот вариант отпадал. Достаточно сильные маги могут левитировать в моменты эмоциональных потрясений, однако высота таких полётов обычно не превышает полутора-двух метров, да и сложно целиться с трясущимися от перевозбуждения руками. Единственным приемлемым вариантом оставалось использование снайпером амулетов, заряженных достаточно, чтобы продержать его на большой высоте хотя бы час. Больше – навряд ли, слишком уж сложно стабилизировать левитацию того, что для полётов не предназначено.

Однако у всего, что заряжено, есть одно свойство: рано или поздно оно разрядится.

– Как давно вы сюда прибыли? – спросил я у Икрамова.

– Часа два, не больше, – он нахмурился. – А что?

Два часа. Значит, не амулет. А если…

Два листочка, подвешенные в огромной комнате полной записок, потянулись друг к другу, и между ними пролегла ярко-красная лента. Вот оно!

Я глубоко вздохнул и собрался с силами.

– Надеюсь, у вас есть оружие, чтобы прикрыть меня?

– Что она делает? – спросил вдруг Олег, показывая на Снеговскую. Та стояла в подъезде с вытянутой вверх рукой.

– Что-то связанное с нацистами, – отрезал я. – Так есть у кого…

– Она, что, показывает на снайпера? – перебил меня Вещий. – Как она его разглядела?

– Не разглядела, – я прикинул, где примерно должен находиться снайпер, вышел из-за машины и показал на него пальцем.

Ева. Ошибкой было притащить её к трупу и требовать взять след. Давно стёрлись эмоции убийцы, давно «затоптали» их своими чувствами прохожие и милиционеры. Но снайпер был здесь и сейчас, он не был бездушной машиной, не был, судя по всему, хладнокровным маньяком. Всё равно, какие чувства его одолевали сейчас, но они стали своего рода маяком для эмпата.

Ева чувствовала его. Ткнув пальцем в небо, я заставил бы снайпера думать, что позиция раскрыта. Я заставил бы его поддаться панике. А паника заставляет человека выбирать первое, что приходит ему в голову, действовать иррационально. То есть совершать ошибки.

И он совершил.

Белое пятно где-то между небом и сыплющимся снегом рвануло прочь. Я бросился на то место, где он только что был, и заметил на асфальте маленькие значки, похожие больше на детские рисунки. Я был уверен, что там, куда переместился снайпер, будут точно такие же.

Так и есть. Тот, кто приходил в «Дьяволов», отключил мои сигилы. Он хорошо разбирался в магических печатях. А значит, для него не составило бы труда нарисовать десяток-другой трансформаторов.

В воздухе снайпера держали печати, действующие по тому же принципу, что и заклёпки на моих напульсниках: они преобразовывали энергию, поступающую извне. На подошвах снайпера должны были быть ещё одни печати, которые связывали бы его с трансформаторами на земле и позволяли свободно перемещаться между ними. Найду трансформаторы – пойму путь снайпера. Если бы только на это было время!

Фигура в воздухе дёрнулась и опять переместилась на десяток метров. Снайпер прыгал по печатям как по невидимым столбам. Ещё один милиционер охнул и упал. Проклятье! Даже зная, что его раскрыли, этот парень сверху, вместо того, чтобы просто убегать, упорно продолжал отстреливать всё, что двигалось. Отметив себе, что за этот день мне и так уже пришлось слишком много рисковать, я набрал в грудь побольше воздуха и крикнул:

– Кажется, я его знаю! Надо сообщить… – я побежал туда, где, как мне показалось, на земле виднелись ещё рисунки.

Снайпер прекратил стрельбу, наступило затишье. Я догадывался, что он движется за мной, но, честно говоря, понятия не имел, что делать дальше. Если он будет целиться получше, чем в первый раз, то защитный медальон спасёт меня от пули так же, как холодильник от ядерного взрыва.

В первую очередь следовало увести его подальше от потенциальных жертв. Для этого прекрасно подходил проход между заборами нескольких одноэтажных домов. Я побежал туда, то и дело оглядываясь. Снайпер последовал за мной.

Ещё одна пуля прошла через капюшон. Я выругался, дёрнулся в сторону и пропустил узкий поворот налево, уткнувшись в тупик. Не успел я развернуться, как сзади грянул выстрел.

Запыхавшийся Икрамов стоял с поднятым почти вертикально пистолетом. Прямо перед ним с неба капала кровь. Красное пятно расползалось по белой одежде стоявшего в воздухе снайпера. Кровавая метка сразу привлекла внимание, сделав его заметным на фоне не такого уж и белого, как казалось раньше, неба. Это как те компьютерные игры на внимательность, где вам нужно искать всякие предметы: вы битый час тратите на высматривание какой-нибудь лопаты, а потом, воспользовавшись подсказкой, удивляетесь, как могли не заметить её прямо у себя под носом.