Исследователи Гора - Джон Норман

— Ошейник у меня есть, — отозвался Улафи. — Вот, стальной, с эмблемой Шенди. Кандалы и ятаган. Кстати, я хочу отплыть с приливом. Через полчаса.

— Придется подождать, — проворчал претор.

— Надеюсь, — нервно произнес Улафи, — вы догадались послать за Вартом? Он может подтвердить мои слова.

— За Вартом послали, — кивнул претор.

Издалека, ярдов с восьмидесяти, раздался женский визг. Мне хорошо знаком этот звук. Заклеймили рабыню. Ту, которая совсем недавно называлась госпожа Саси, маленькую самку урта, сообщницу Тургуса из Порт-Кара.

— Боюсь, что доказательств у нас недостаточно, — задумчиво произнес претор. — Девчонку придется отпустить.

— Проверьте ее на возбудимость, — предложил кто-то.

— Это недопустимо, — возразил претор. — Что, если она свободная?

— Чего с ней церемониться, — не унимался мужчина. — Пусть покорчится от страсти, сразу все станет ясно.

— Я говорю — нет! — решительно сказал претор. — Сперва надо доказать, что она рабыня.

Претор пристально посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на Улафи:

— Боюсь, придется нам ее отпустить.

— Нет! — воскликнул Улафи.

— Подождите! — крикнул кто-то. — Варт идет. Блондинка отчаянно замотала головой. Через толпу действительно пробирался не кто иной, как Варт.

— Знаешь ли ты эту девушку? — спросил его претор.

— Естественно, — ответил Варт. — Это рабыня. Ее продали вчера вечером вот этому капитану. — Он показал на Уяафи. — Я получил за нее серебряный тарск.

Претор кивнул стражнику, и тот коротким ударом повалил девушку на колени. Она находилась в обществе свободных мужчин. Стражник пригнул голову беглянки к ногам и крепко зафиксировал ее ремнем. Потом одним движением сорвал с нее лохмотья самки урта, которые она украла у Саси.

— Рабыня передается в собственность Улафи из Шенди, — объявил свое решение претор.

Раздались одобрительные крики, присутствующие захлопали. На Горе аплодируют, ударяя правой рукой по левому плечу.

— Благодарю, претор, — произнес Улафи, принимая бумаги.

— Рабыня! — завопила предводительница шайки самок уртов.

— Рабыня! Рабыня! — подхватили ее подруги, после чего все четверо набросились на белокурую беглянку и принялись нещадно ее пинать и колотить. — Подумать только, она посмела вместе с нами вылавливать помои, а сама была рабыней!

— А ну, назад! — рявкнул претор. — Назад, кому говорю! Или сейчас всех закую в ошейники!

Девушки отступили, с ненавистью глядя на несчастную.

Блондинка, похоже, окончательно пала духом. Теперь ей хотелось только одного: чтобы все наконец оставили ее в покое.

— Капитан Улафи! — сказал претор.

— Слушаю! — отозвался Улафи.

— Заклеймите ее до своего ухода.

— Конечно, — кивнул Улафи и, обернувшись к первому помощнику, добавил: — Готовьтесь к отплытию. Принесите кандалы! — приказал он другому офицеру.

Стражники тут же притащили тяжеленные кандалы. Пойманную беглянку развязали. Улафи самолично приподнял ее стройную ножку, в то время как помощник открыл кандалы. После того как ноги девушки были продеты в полукруглые отверстия кандалов, верхнюю половину надвинули на нижнюю и накрепко затянули огромные болты.

Стражник отпустил белокурую варварку, и она беспомощно замахала руками. В таких кандалах она не могла сделать и шага. Опасно было и наклоняться в стороны.

— Принесите ятаган, — распорядился Улафи. Приказание было исполнено, после чего капитан поднес к лицу девушки тяжелое сверкающее лезвие.

— Ты поняла, что не имеешь права убегать? — грозно спросил он. — Нельзя убегать!

— Нет! Нет! — испуганно замотала она головой.

Он зашел сзади и приложился ятаганом к ее ногам. — Нет! — В истерике девушка принялась кричать по-английски. — Я никуда не убегу! Клянусь!

Улафи передал ятаган стражнику, вытащил кинжал, приставил его к горлу блондинки, потом показал на претора и спросил:

— Каджейра?

Несколько минут назад она солгала претору, отрицательно ответив на этот вопрос.

— Каджейра или нет? — угрожающе повторил Улафи.

— Да! Да! — отчаянно закивала девушка. — Ла каджейра. — Похоже, на этом ее познания горианского заканчивались.

Улафи поднес кинжал вначале к ее уху, потом к носу, потом к другому уху.

— Пожалуйста, не калечь меня! — запричитала девушка. — Я солгала! Мне очень стыдно. Я — рабыня! Рабыня! Ла каджейра!

Улафи молча засунул кинжал в ножны. Девушка поняла, что за побег ей могут отрубить ноги, а за вранье отрезать уши и нос. Конечно, она по-прежнему оставалась невежественной дикаркой, но кое-что она уже узнала.

— Снять кандалы! — приказал Улафи.

Болты раскрутили, и рабыня едва не рухнула на землю.

— Связать, хорошенько выпороть и отвести в кузню.

— Если хочешь, можешь пойти со мной, — сказал он, обращаясь ко мне.

Мы дошли до кузни, где извивалась на цепи от боли только что заклейменная рабыня, бывшая леди Саси. Если ее не купят в ближайшее время по цене клейма, ее отведут на городские платформы, туда, где Центральный канал впадает в Тассу. Много за нее не дадут нигде, хотя девчонка она красивая. Увидев меня, рабыня попыталась прикрыть наготу и отвернуться. Странно, неужели она не почувствовала, как ее заклеймили?

— Разогрей железо! — сказал Улафи кузнецу.

— Тал, — произнес кузнец, обращаясь ко мне.

— Тал! — ответил я.

— Железо у нас никогда не остывает, — добавил кузнец.

Тем не менее он кивнул своему помощнику, парнишке лет четырнадцати, и велел ему раздуть угли. Тот схватил меха и принялся раздувать пламя. Из раскаленных углей торчали рукоятки шести клейм.

Я выглянул из дверей кузни. Ярдах в восьмидесяти от нас уже начиналась экзекуция. Девушка стояла на коленях, привязанная к позорному столбу. После первого удара она дико завизжала, потом лишь извивалась и стонала. Похоже, она не поняла, что ее будут пороть. Мимо, не обращая на происходящее особого внимания, сновали горожане. Воспитание рабыни на Горе — дело привычное.

— У меня есть пять клейм, — сказал кузнец. — Стандартное клеймо каджейры, Дина, Пальма, знак Трева и знак Порт-Кара.

— Нам надо заклеймить простую рабыню. Думаю, лучше всего подойдет знак каджейры.

Между тем девчонку уже выпороли. Самостоятельно идти она не могла, поэтому матрос с корабля перебросил ее через плечо и донес до кузни. Блондинка была в полуобморочном состоянии. Думаю, до этого дня она и понятия не имела о том, что может сделать простой кнут.