Дом соли и печали - Эрин Крейг

Я еле взобралась по ступенькам после утомительного дня на Астрее. После обеда я хотела скорее отправиться домой и спросить у папы, не обращался ли к нему Эдгар по поводу Эулалии, но у Мореллы были другие планы. Она таскала нас из магазина в магазин, перебирая товары, словно сорока в поисках сокровищ.

Я планировала закинуть покупки в спальню и отправиться на поиски папы, но, оказавшись в коридоре, заметила, что из ванной идет пар. В воздухе пахло лавандой и жимолостью. Запах был таким знакомым, что на мгновение я застыла, охваченная воспоминаниями об Элизабет. Она очень любила эти ароматы, и специально для нее на Астрее делали особое мыло. Я не слышала этого запаха с того дня, как обнаружили ее тело. Наверное, одна из граций нашла флакон и решила принять ванну. Похоже, я угадала: по коридору к их комнатам тянулась цепочка следов, оставивших мокрые пятна на ковровой дорожке.

Тяжело вздохнув, я пошла по следам. Они проходили мимо комнат Онор и Мерси и кончались перед спальней Верити, лежавшей на полу с альбомом для рисования и цветными мелками.

– Хорошо, что тебя поймала я, а не папа.

Верити выпрямилась, выронив из рук голубой мелок.

– В смысле?

– Ты, видимо, плохо вытерлась полотенцем и оставила лужи в коридоре. Ты же знаешь, как он любит этот ковер.

Папа с мамой купили его на рынке во время медового месяца. Как рассказывал папа, он отвернулся всего лишь на секунду, а в маму уже успел вцепиться торговец домоткаными коврами. Она хотела купить маленький коврик для своей гостиной, но тогда еще плохо говорила на арпегийском, поэтому случайно заказала ковер длиной в пятьдесят пять футов. Мама любила вспоминать папино выражение лица, когда ковер доставили в Хаймур и никак не могли развернуть до конца.

– Я принимаю ванны по вечерам. А сегодня я весь день просидела в комнате. Видишь? – Верити подняла руки, показав мне сухие ладошки, перемазанные пастелью.

– А кто тогда? Мерси или Онор? Оттуда до сих пор идет пар.

Верити пожала плечами:

– Они в саду, привязывают ленты к цветочным кустам.

Я снова оглянулась на коридор. На полу по-прежнему виднелись следы, хотя они уже успели заметно подсохнуть. Приглядевшись, я убедилась, что они слишком велики для маленькой ножки Верити.

– А тройняшки сюда не заходили?

– Нет.

– Но кто-то же оставил следы, и они ведут в твою комнату.

Верити захлопнула альбом для рисования.

– Не в мою. – Она указала на дверь напротив своей. Дверь в комнату Элизабет.

– Я знаю, что ты стащила ее мыло. Из ванной пахло жимолостью.

– Это не я.

– А кто же?

Верити бросила еще один многозначительный взгляд на комнату Элизабет.

– Там никого нет.

– Ты не знаешь.

Я присела рядом с сестрой:

– Ты о чем? Кто может быть в комнате Элизабет?

Верити внимательно посмотрела на меня. Ее явно терзали сомнения. Наконец после затянувшейся паузы она открыла свой альбом и начала перелистывать страницы, пока не нашла нужный рисунок. Это был портрет Элизабет. В затемненном углу я заметила дату: совсем недавно.

– Тебя снова мучают кошмары? Тебе снилась Элизабет?

Верити часто пугалась во сне. Иногда она кричала так громко, что даже папа прибегал из своего кабинета в восточном крыле. Мы много раз пытались расспросить ее, но она никогда не помнила своих снов.

– Это не сон, – прошептала Верити.

По моей спине пробежали мурашки, но я постаралась не обращать на это внимания.