Жуткая история Проспера Реддинга - Александра Бракен

– М-м, понятно, – сказал я, хотя в голове у меня была каша. – Это все очень круто, но давайте вернемся к душегубам. Как эти существа могут жить в нашем мире, если они демоны или кто там?..

– Когда умирает злой человек, – ответил дядя Барнабас, – его душа-тень отправляется в королевство призраков. Но, если человек при жизни заключил сделку с диаволом, его тень отправляется в королевство демонов и будет прислуживать им, оставаясь в вечном рабстве.

– Существуют сотни разных демонов, – сказала Нелл, – но заключать такие сделки могут только демоны-душегубы.

– Зачем вообще нужны эти сделки? – спросил я. Мне очень не нравилось то, что я слышал. В это же невозможно поверить… Впрочем, как и в то, что случилось в подвале.

– Я слышал о разных сделках с разными условиями. В том договоре, который подписали Онор Реддинг и Аластор, было прописано вечное рабство всей семьи в обмен неиссякаемое богатство и постоянный успех Реддингов, – сказал дядя Барнабас. – Можно сказать, что они наказывают людей, исполняя их собственные желания.

Нелл добавила:

– Это как фея-крестная с подвохом, или джинн с ценником. Их работа – собирать души, которые будут служить демонам в их мире. Душегубы могут заколдовать человека, вложить ему в голову любую идею, наслать болезни, и все такое. Заключив сделку, они не возвращаются в свой мир, а кормятся бедами тех, кто становится жертвой человека, подписавшего контракт.

Ну, конечно, Онор. Идеальный образ непогрешимого, храброго, умнейшего, несгибаемого человека, которым нам всю жизнь тыкали в лицо. Он был идеалом, который следовало превзойти, или хотя бы достичь его уровня. Он был для нашей семьи всем – тем благодаря кому она вообще выжила. Я должен был догадаться. Никто не может быть настолько идеальным.

Он отчаялся и не хотел потерпеть неудачу. Хоть что-то в нем нашлось такое, благодаря чему он становился похож на реального человека, и переставал быть только лицом с выцветшего портрета в холле.

И тут я вдруг понял, куда свернет история.

– А что… Что случилось с Белгрейвами?

– Часть погибла во время эпидемии, которая случилась первой же зимой, – жестко ответил дядя Барнабас. – Остальные умерли от голода, после того как урожай за одну ночь превратился в пепел.

– Господи! – Моя семья никогда не была эталоном доброты, но это уже слишком. – Однако я все равно не понимаю, почему я здесь, и что вчера случилось.

– Я же сказала… – начала Нелл, но дядя Барнабас жестом остановил ее.

– Мы почти добрались до этого. – Он сделал глоток чаю. – Ты, конечно, знаешь, что случилось в Салеме?

– Конечно! Это же колыбель Национальной Гвардии!

Дядя Барнабас склонил голову и посмотрел на меня с презрением. Господи, как с ними тяжело!

– Но это правда, – сказал я, скрестив руки на груди. – Ну ладно, ладно. Я знаю про охоту на ведьм. И еще я знаю, что такое бывало и в Дэнверсе, Ипсвиче и Андовере, а не только в Салеме, – добавил я, когда Нелл уже собиралась меня поправить.

– Долгие годы, – продолжил недовольным тоном дядя Барнабас. – Реддинги процветали благодаря сделке с душегубом, и никаких проблем не было. Но люди начали что-то подозревать, слухи крепли. А когда девочки в Салеме начали всех подряд обвинять в сговоре с дьяволом, сам можешь представить, как забеспокоились те, кто и вправду был связан с колдовством. Охота на ведьм разгоралась, процессы начались по всему Массачусетсу. Все было очень плохо.

Я уставился на его чашку с надписью «Колдовской отвар» и улыбающейся ведьмой. Вероятно, в 1690-е годы она бы не улыбалась, а висела на дереве с веревкой на шее.

– У Реддингов никогда не пропадал урожай, их не страшили болезни, и даже с индейцами они не враждовали. И они сильнее, чем остальные, чувствовали, как вокруг них черными тучами сгущается подозрение. – Дядя Барнабас покачал головой. – И они сделали то, что, по их мнению, должно было спасти их от ареста, обвинений и смерти. Они нарушили контракт.

Но оказалось, что разорвать контракт с душегубом не так просто. Это вам не порвать бумажку или щелкнуть пальцами. Диавола невозможно подкупить. Приходится обращаться к услугам настоящей ведьмы.

– В те времена нанимать ведьму было невероятно опасно, – продолжил дядя, развалившись на диване. Кажется, он не был особо впечатлен хитростью Онора Реддинга. – Но им повезло: они нашли Гудвайф Пруфрок. Она сотворила для них заклинание и заперла демона в человеческом теле.

– Зачем? – спросил я.

– Единственный способ разорвать контракт с демоном – это убить его. Душегубы существуют в нашем мире только как тени, они неуязвимы. Но душегуб, запертый в человеческом теле, становится смертным.

– Ага, значит, они взяли Алехандро…

– Аластора, – поправила Нелл.

Ну, извините, я не запомнил пафосное имя вашего воображаемого диавола.

– В общем, бедный Ал попал в ловушку: его заперли в чьем-то теле. В чьем?

Если честно, я мало что понял в этой истории. Но тут у меня появилось предчувствие, что если нужно убить демона, – гипотетически, конечно, ведь их же не существует, да? – вероятно, придется убить и того человека, внутри которого он заперт.

Дядя Барнабас пожал плечами.

– Пруфрок нашла какую-то служанку, до которой никому не было дела.

О, нет!

– М-м, вы серьезно? – спросил я, приступив к уничтожению любых, даже мимолетных, хороших воспоминаний об Оноре Реддинге. И еще одна жуткая мыслишка проскользнула в мой мозг и вгрызлась прямо в него. – Но эта служанка… она же… выжила, да?

Дядя Барнабас покачал головой.

– Как она умерла? – прошептал я.

– А как в то время убивали ведьм? – мрачно спросила Нелл.

О, нет!

– Ну, вешали… топили… забрасывали камнями?..

«Только не говорите, что ее сожгли! Только не говорите, что ее сожгли…»

– Ее привязали к столбу и сожгли, – сказал дядя Барнабас.

Я закрыл лицо руками и застонал:

– О, не-е-ет!

Есть еще одна вещь, которой вы, наверное, не знаете о Дне Основателей и костре. Вообще-то в этот день празднуется не основание Редхуда, а изменение судьбы, которая отвернулась от одной семьи и повернулась к другой, после чего город сменил название. Легенда, которую помнят не очень хорошо и постоянно дополняют какими-то фантазиями насчет перерождения, гласит: Онор сжег на костре некий объект, который считался проклятым. И когда он сгорел…

– Нет, нет, нет…

Получается, даже костер был гнусным! Официально заявляю: в Редхуде никогда не было ничего хорошего, кроме Тихих пирожных. А зная правду о моей семье, могу предположить, что сначала их делали из сердец младенцев, а не из тыквенных листьев.