Жуткая история Проспера Реддинга - Александра Бракен

Она спрыгнула с тележки и указала рукой на лестницу. Жаба (кот? летучая мышь? летучая кошь?) легко парил над ступеньками. Он сел ей на ладонь и дополз до плеча. Не сводя глаз с Нелл, я отступил к стене и стал ковырять дырочки, которые это существо проделало в моей рубашке.

Я вспомнил картины импрессионистов, которые видел с папой в музее. Если отойти подальше, они выглядели как обычные портреты или пейзажи, но стоило подойти ближе, и становилось понятно, что картина складывается из тысячи разных мазков. Нелл была чем-то на них похожа. Стоило приблизиться, и она превращалась в калейдоскоп цветов и движений. Ее темная кожа была светлее волос, которые она теперь собрала в два высоких пучка. Казалось, что она дотянулась до неба, сгребла звезды и осыпала ими свои волосы. Они сияли, когда Нелл двигалась, и переливались, как и оттенки ее разноцветного балахона.

В ней не было ничего жесткого или холодного. Ее невозможно было нарисовать так же, как моих родственников: плоской, бледной, болезненной и хмурой. Нелл была примерно моего роста и, думаю, моего возраста. Но на этом наше сходство заканчивалось.

– Это Жаба, – сказала Нелл. – Кажется, вам стоит познакомиться еще раз.

– Твоего котенка-мутанта зовут Жаба?!

Странное создание фыркнуло, устраиваясь поудобнее у Нелл на плече, свесило задние лапы, а передние сложило на груди – совсем как человек. Это было настолько невероятно, что я испугался. У меня точно галлюцинации!

– Как грубо, – сказала Нелл и достала из кармана кусочек моркови. Существо зажало его в лапках, взлетело и слопало морковку, сидя прямо на бутафорском трупе. – Жабе больше ста лет. И это не котенок, а оборотень. Он сам захотел так выглядеть. Я только заколдовала его, чтобы люди, и особенно дядя, видели обычного черного котенка. Так что не говори ему, понял? Жаба, если разозлится, превращается в бензопилу.

Я съехал вниз по стене, едва не задев медсестру-зомби, она как раз вылетела, держа в руках шприцы с бурлящим алым сиропом. Я закрыл лицо руками и стал считать от десяти до одного, чтобы меня не стошнило. Или еще чего похуже.

Но когда я открыл глаза, Нелл, летучий кот и зомби по-прежнему были здесь.

– Так. А если серьезно, где я, кого мы ждем, и почему скелет в углу танцует макарену?

– Макарена? – Нелл резко повернулась. – Я бы сказала, что это Dance Macabre, Пляска Смерти! Услышь мой голос, ему подчинись… Ой, да неважно, потом разберемся.

Она щелкнула пальцами, скелет опустил плечи, погремел костями, и улегся обратно в открытый гроб.

– Что происходит? – бормотал я. – Что вы сделали с моей жизнью?

Нелл в недоумении приподняла темную бровь.

– Да ты любишь драму даже больше, чем я, а это о чем-то говорит! Ты в Салеме, в Доме семи ужасов, туристическом доме с привидениями. И все будет в порядке.

Салем? Салем?! Редхуд в двух часах езды к югу от Салема, на полуострове Кейп-Код. Да это все равно, что оказаться в другой стране – я бы так же не знал, как вернуться оттуда домой.

Нелл поклонилась, глядя на меня сквозь свои странноватые очки. Я ничего не мог с собой поделать. Мои щеки покраснели от стыда и ярости. Внутри я весь кипел, а снаружи – потел, несмотря на холодный сухой ветерок, задувающий через входную дверь. Глупо конечно, но мне ужасно хотелось плакать.

– В порядке? – повторил я. – В порядке? Да ничего у меня не в порядке! Вся моя огромная семья хотела меня убить, родители застряли в Китае, а сестра…

По телу как будто пробежал электрический ток, когда я вспомнил о своих близких. О настоящей, нормальной семье, а не обо всяких там двоюродных сестрах, бабушках и незнакомцах, с которыми у меня просто было немножко общей ДНК. Где мама и папа, где Прю?

Нелл отвернулась всего на секунду, но я не мог упустить шанс. Я подскочил, отпихнул ее и как молния помчался к двери в коридор. Я услышал хлопок, и тут же кто-то схватил меня за шею и поволок обратно. Протащив по бутафорской высохшей крови, меня рывком вернули на прежнее место. Нелл фыркнула и осуждающе посмотрела на меня.

– Ага, – закатила она глаза. – Думаешь, у тебя получилось бы?

Я попытался сесть, но она щелкнула пальцами, и меня не слишком бережно распластало по полу. Я прижал раненую руку к груди, пытаясь не замечать боли.

– Я должен был попытаться, – выдохнул я.

– Я думал, ты поизящнее, ну что поделать, весь в отца, – произнес другой голос. – Зато отлично умеешь кувыркаться по-реддинговски.

Пара пыльных ботинок уверенно приблизилась и остановилась в паре дюймов от моего носа. Я поднял голову и увидел его носки, старомодные брюки, просторную рубашку и светлые волосы, собранные в хвост. Незнакомец, казавшийся сейчас еще более чужим, чем прежде.

– Пожалуйста, – сказал я, наконец-то освободившись от того, что меня держало. Я пошатнулся. – Отойдите от меня!

– Проспер…

– Я им займусь, – начала Нелл.

– Нет, – сказал незнакомец. – Хватит магии, ты и так его уже напугала.

Я снова попытался бежать, но получилось еще хуже, чем в предыдущий раз. Он схватил меня за шиворот и приподнял. Я пинался и брыкался, пытаясь попасть ему по пальцам ног, как учил меня дома один из охранников, но он был будто каменный. Мои удары были для него все равно что прикосновение перышка. Я пытался тормозить пятками по ковру, чтобы он не смог утащить меня в глубь дома и там убить. Но незнакомец вздохнул и закинул меня на плечо. Опять.

– Что вы сделали с Прю? – закричал я, молотя кулаками по его спине, пока он поднимался по лестнице. – Эй! Эй! Отпустите меня!

Нелл плелась за нами и смотрела на меня с немым вопросом: «Тебе что, два года?»

Когда мы поднялись на чердак, мне казалось, что мои руки и ноги налились свинцом. Я ужасно устал и, словно этого было мало, мне снова казалось, что я горю. Огонь распространялся от живота по венам, пульсируя и клокоча. Ну и, чтобы довершить картину щепоткой унижения, Жаба бежал за нами, пританцовывая, пока меня сбрасывали на диван. Щелкнув хвостом, он закрыл за нами дверь.

– Ты в безопасности, – это было первое, что сказал незнакомец и сел рядом. – Мы с Корнелией приехали вовремя.

– Меня зовут Нелл, – прошипела девочка сквозь зубы. И правда: она действительно была гораздо больше похожа на Нелл, чем на Корнелию.

– Они… – начал я и тут же осекся. – Стоп… Что вообще случилось?

Вместо ответа незнакомец взял меня за левое запястье. Повязка набухла от крови.

– Железо, – сказал он, отпуская мою руку, – проклятый клинок. Есть вероятность, что полностью твоя рана никогда не заживет, но мы сделаем, что сможем.

– Кто вы? – спросил я, наконец, найдя нужный вопрос.

– Я твой дядя Барнабас, – улыбнулся мужчина. – Но не думаю, что ты когда-нибудь обо мне слышал.

О, я не только слышал, но и все двенадцать лет жизни пытался понять, как ему удалось исчезнуть с родового дерева. За все это время папа всего пару раз упоминал о своем брате, да и то вскользь. И никаких историй типа «Когда мы были маленькими, то ходили рыбачить на речку за домом». И никаких: «А что твой дядя скажет об этом?» И никто никого не поздравлял с днем рождения.