Голубая луна - Лорел Гамильтон

Снаружи домики были белыми и выглядели довольно дешево. Изнутри они тоже не напоминали номера для новобрачных, но были удивительно уютными. В моем стояла роскошная двуспальная кровать. Возле одной стены был стол с настольной лампой. Перед окном располагалось дополнительное кресло. Оно было из синего плюша и казалось удобным. Кресло стояло на маленьком коврике, который выглядел самодельным и был соткан в оттенках синего. Деревянные части в коттедже были тяжелыми и отполированы до медового блеска. Покрывало на кровати тоже было темно-синим. На прикроватном столике размещались телефон и лампа. Стены были бледно-голубыми. Здесь была даже картина над кроватью – репродукция «Звездной ночи» Ван Гога. Вообще-то любая работа Ван Гога, написанная после того, как у него серьезно поехала крыша, заставляла меня содрогаться. (Комментарий Kleo – картина была написана художником в больнице для душевнобольных, куда он переселился из-за участившихся приступов эпилепсии). Но для синей комнаты это был хороший выбор. Насколько я знала, остальные домики были отделаны бархатом, но мне достался нормальный.

Ванная комната была стандартной белой, с маленьким окошком высоко над ванной. Ванная походила на те, что можно встретить в стандартном номере мотеля, за исключением синего шара ароматической смеси, пахнущей мускусом и гарденией.

Верн поставил меня в известность, что это самый большой свободный коттедж. Дело в том, что мне нужно было большое свободное пространство. Два гроба занимают чертовски много места. Я не была уверена, что хочу постоянно видеть у себя в комнате Ашера и Дамиана, но спорить было некогда. Я хотела встретиться с Ричардом так скоро, насколько это возможно. Мы всегда можем обсудить, кто будет делить постель с вампами, после того, как я увижусь с Ричардом.

Перед тем, как мы поехали в тюрьму, я сделала три телефонных звонка. Во-первых, я позвонила по номеру, который мне дал Дэниел, чтобы он знал, что мы в городе. Никто не ответил. Потом я позвонила Кэтрин, чтобы сказать, что добрались без приключений. У нее был включен автоответчик. Третий звонок был адвокату, которого порекомендовала Кэтрин, Карлу Белизариусу. Ответила мне женщина с хорошо поставленным голосом. Узнав, кто я, она вдруг разнервничалась, что показалось мне странным. Она переключила меня прямо на мобильный Белизариуса. Что-то произошло, и, скорей всего, плохое.

Ответил глубокий густой мужской голос.

– Белизариус слушает.

– Анита Блейк. Полагаю, Кэтрин Мэйсон-Джилетт сказала вам, кто я.

– Минутку, миз Блейк.

Он нажал на холд, и установилась тишина. Когда его голос послышался снова, я услышала ветер и звуки дорожного движения – он вышел на улицу.

– Очень рад вас слышать, миз Блейк. Что, черт возьми, происходит?

– Прошу прощения? – сказала я менее дружелюбным тоном.

– Он не захотел меня видеть. Кэтрин убедила меня, что ему нужен адвокат. Я приехал в эту богом забытую дыру, а он не захотел меня видеть. Он говорит, что не нанимал меня.

– Черт, – тихо сказала я. – Простите, мистер Белизариус, – у меня появилась идея. – Вы сказали ему, что это я вас наняла?

– А что, будет какая-то разница?

– Честно говоря, не знаю. Это либо поможет, либо он пошлет вас ко всем чертям.

– Это он уже сделал. Мои услуги стоят недешево, миз Блейк. Даже если он откажется, кто-

то должен оплатить мне день работы.

– Не волнуйтесь, мистер Белизариус, я позабочусь об этом.

– Вы располагаете такой суммой?

– О какой сумме мы говорим? – уточнила я.

Он назвал размер своего гонорара. Я сделала все возможное, чтобы не присвистнуть ему прямо в ухо, медленно досчитала до пяти и спокойно сказала:

– Вы получите свои деньги.

– У вас они есть? Кэтрин поручилась за многие вещи в этом деле. Извините, если я начинаю становлюсь слишком подозрительным.

– Ничего, я понимаю. Ричард потрепал вам нервы, теперь вы делаете то же со мной.

Он громко рассмеялся.

– Ладно, миз Блейк, ладно. Я постараюсь не срывать зло на вас, но мне нужны некоторые гарантии. Вы сможете оплатить мой счет?

– Я поднимаю к жизни мертвых, мистер Белизариус. Это редкий дар. Я могу заплатить вам гонорар.

И я могла, но в некотором роде это было болезненно. Меня воспитывали не в бедности, но при этом учили знать цену деньгам, а Белизариус назвал сумму чуть более, чем возмутительную.

– Сообщите Ричарду, что это я вас наняла. Перезвоните мне, если он передумает. Он может отказаться видеть нас обоих.