Голубая луна - Лорел Гамильтон

Джейсон ухмыльнулся. Я покачала головой.

– Даже видеть не хочу.

– Может быть, тебе повезет, – съязвил Джейсон. – И вместо этого они просто попытаются тебя убить.

Я нахмурилась и посмотрела на него.

– Ты – ну просто копилка радужных перспектив.

– Работа такая, – ответил он скромно.

Натаниель, наконец, открыл глаза, повернулся ко мне, разглаживая обнаженный живот, и предложил:

– Я могу поднять гроб один, но за него не удобно ухватиться, так что мне нужна помощь.

– Не сомневаюсь, – сказала я.

Он моргнул и поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Я подошла к нему и полностью закрыла собой солнце, чтобы он мог смотреть не прищуриваясь. Он улыбнулся.

– И что еще за гробовой загар? – спросила я.

Его улыбка потускнела, а потом и вовсе исчезла.

– Это сцена из Склепа, – пояснил он так, будто это что-то объясняло. На самом деле – нет.

– О чем ты?

Он приподнял только голову и плечи, так, словно делал упражнения на пресс. От усилия у него напряглись и привлекательно выделились мышцы на животе.

– Ты так и не смотрела мои фильмы?

– Прости, – сказала я.

Он сел нормально, привычным движением рук приглаживая волосы. Быстрым движением он собрал волосы серебряной заколкой, и откинул свой роскошный хвост цвета красного дерева за спину.

–Я думала, что серебряные украшения жгут кожу ликантропа, – заметила я.

Он тряхнул волосами так, чтобы серебряная заколка касалась шеи.

– Так и есть, – сказал он.

– Похоже, немножко боли заставляет крутиться твой мир.

В ответ он только посмотрел на меня своими необыкновенными глазами. Ему было только девятнадцать, но взгляд у него был намного, намного старше. На бархатной коже не было ни одной морщинки, но в глазах поселились тени, которые уже никогда не исчезнут. Пластическая операция для души – вот что ему нужно. То, что снимет с него тяжкий и ужасный груз знания, сделавшего его таким, какой он есть.

Под менее ужасным грузом чемоданов до нас доковылял Джейсон.

– Один из его фильмов про вампира, который влюбился в невинного человека.

– Ты его видел, – сказала я.

Он кивнул.

Я покачала головой и подняла чемодан.

– Ты пригнал машину? – спросила я Джамиля.

– Фургон, – кивнул он.

– Отлично. Бери чемоданы и показывай, куда идти, – сказала я.

– Я не носильщик.

– Если все займутся делом, мы загрузимся в два раза быстрее. Я хочу как можно скорее увидеть Ричарда, так что возьми что-нибудь и хватит разыгрывать из себя чертову примадонну.

Джамиль долго смотрел на меня, похоже, медленно считал про себя, и наконец ответил:

– Когда Ричард найдет другую лупу, мне не придется терпеть, пока ты мешаешь меня с дерьмом.

– Договорились, а пока – давай двигай. Кроме того, никто не мешает тебя с дерьмом, Джамиль. А вот когда я решу это сделать, ты сразу поймешь.

Он фыркнул, натянул пиджак и взял сундук. Чтобы поднять его, потребовалось бы, по крайней мере, хотя бы двое неслабых людей. А он нёс сундук так, будто он ничего не весил. Он шёл, не оборачиваясь, оставив мне последний чемодан. Зейн и Шерри снова подняли гроб и последовали за Джамилем. Джейсон потащился следом.

– А мне что делать? – спросил Натаниель.

– Надеть футболку и оставаться около гроба. Да, и следить, чтобы никто не поинтересовался, как там Дамиан.

– Я знаю женщин, которые много бы мне заплатили, чтобы я снял футболку, – сказал он.

– К сожалению, я не одна из них, – ответила я.

– Ага, – задумчиво сказал он. – К сожалению.

Он подобрал футболку с земли. Когда я уходила, он так и сидел посреди площадки верхом на гробе, комкая в руках свою футболку. Он выглядел несчастным в странном, жутковатом смысле этого слова. Я чувствовала, что начинаю жалеть Натаниеля. Жизнь его не баловала. Но виновата в этом была не я. Я оплачивала его квартиру, так что теперь ему не нужно было выкручиваться и сводить концы с концами. Хотя я знала других стриптизеров из Запретного Плода, и им, кстати, сводить концы с концами не приходилось. Возможно, Натаниель просто не умеет правильно обращаться с деньгами. Ну, кто бы мог подумать.

Фургон был большой, чёрный и смотрелся зловеще. Как у серийных убийц из какого-нибудь дешевого фильма для ТВ. В реальной жизни серийщики действительно ездят на фургонах, но их фургоны обычно бледных цветов и изъедены ржавчиной.

Джамиль сел за руль. Мы с Шерри устроились спереди. Остальные вместе с багажом поместились в кузов фургона. Я ждала, что Шерри попросит меня сесть в середине, потому что я ниже её дюймов на пять, но она этого не сделала. Она залезла в кабину, в середину, упираясь длинными ногами в приборную панель.

На дороге было приличное покрытие, почти никаких ям, и если задержать дыхание, на ней могли разъехаться две машины, не ободрав друг другу бока. С обеих сторон дорогу окружали деревья. Но с одной стороны, сквозь проблески между ними, можно было увидеть изумительный обрыв, а с другой – каменистый склон. Я предпочитала вид склона. Деревья росли достаточно густо, чтобы создавать иллюзию безопасности, но иногда, подобно огромной зеленой занавеси, кроны раздвигались, и становилось видно на мили вокруг. И тогда иллюзия пропадала, и становилось ясно, как мы высоко. Хорошо, высота была не такой захватывающей, как у Скалистых гор, но если фургон сорвется с обрыва, то результат, в общем-то, будет тем же. Падать с такой высоты не самое любимое моё занятие. Я не вцепляюсь в обивку сиденья, как в самолёте, но в душе я далеко не горец, и мне не терпелось оказаться на равнине.

– Тебя подбросить до полиции или сначала заедем в коттеджи? – спросил Джамиль.

– До полиции. Ты сказал – коттеджи?

Он кивнул.

– Коттеджи.

– Сельские условия? – спросила я.

– Нет, слава Богу, – сказал он. – Теплый санузел, кровати, электричество, ничего, если ты не привередлива в отношении декора.

– Не высший класс?

– Да уж не очень, – сказал он.

Шерри неподвижно сидела между нами, положив руки на колени. Я поняла, что она не пристёгнута. Из-за этого моей мамы сейчас нет в живых, так что по поводу ремней безопасности у меня пунктик.

– Ты не пристёгнута, – сказала я.

Шерри посмотрела на меня.

– Меня тут и без ремня прижало достаточно, – сказала она.

– Я знаю, что ты переживешь полет через лобовое стекло, – сказала я. – Но быстро излечиваясь, ты выдашь с головой всю нашу маскировку.