Игры с драконом - Надежда Соколова

— Представляете, милочка, — открыла рот Адилина, тщетно пытаясь скрыть зависть за напускным презрением.

— Ее высочество решила вместе с баронессой Ларской, — подхватила Амирина.

— Оформить очередную выставку, — закончила ее сестра.

— Причем на тему ущемления женщины в нашем обществе! — взгляд Амирины скользнул по моей одежде. Графиня таким образом как бы пыталась подчеркнуть, что именно она думает и о выставке, и об ущемлении женщины, и об обществе, иногда так много позволяющем определенным личностям.

Адель Линарская, присевшая в стоявшее напротив кресло, последовала примеру сестер: внимательно осмотрела мой наряд и лишь затем вмешалась в беседу. Высокая и худощавая, приятельница Агнессы чуть покровительственно улыбнулась сестрам.

— Какое ущемление, что вы. И когда ваш брат у вас часть наследства забрал, тоже не было никакого ущемления, верно?

Амирина и Адилина дружно покраснели и вразнобой принялись уверять Адель, что в их случае все произошло строго по закону. Да и вообще…

— Ясно, — поморщилась, прерывая поток слов, Адель и повернулась ко мне. — Как вы живете, Вера? Надеюсь, не скучаете?

О главном скандале этого вечера наконец-то вспомнили, и дамы, успевшие подсесть ко мне поближе, все разом навострили уши. Что ж… Мстить тоже надо уметь.

Я натянула на губы улыбку, не сказать чтобы искреннюю, но и не особо искусственную, в общем, как раз такую, какая должна быть у заправских сплетниц.

— Вы же понимаете, все я рассказать не могу… Но вот некоторые факты… Надеюсь, никто, кроме нашей компании, их не услышит, — намекнула я.

Народ бурно закивал. Отлично, значит, уже к утру кости Шаринасу не обмоет только ленивый. А там, скорее всего, и до самого дракона дойдет. То-то он порадуется…

Когда любовник соизволил вспомнить о моей скромной персоне, я рассказала все, что хотела, и своего «хозяина и господина встретила приличествующей «вещи» приторной улыбкой. Шаринас, явно что-то подозревая, окинул внимательным взглядом наш «курятник», дамы торопливо брызнули в разные стороны, каждая — под благовидным предлогом покидая не в меру разговорчивую любовницу кронпринца.

— Не хочешь потанцевать, милая? — ощерился дракон.

— Как скажешь, родной, — я улыбнулась, словно та пай-девочка.

Музыканты заиграли танец страсти реганум, мы с драконом вышли на паркет. Вел Шаринас мастерски. С ним даже я, танцевавшая то ли второй, то ли третий раз в жизни, не боялась опозориться. Руки любовника обжигали мою кожу. А взгляды… Наверное, если бы кронпринц владел Силой, вместо меня с ним сейчас танцевала хорошо прожаренная курица.

— О чем вы общались, родная? — приторно сладкий голос.

— Ни о чем, милый, — и ресничками хлоп-хлоп.

— Вера, — в голосе дракона прозвучало предостережение, — не доводи меня.

— До чего? — притворно удивилась я. — Что ты сделаешь? Изнасилуешь меня прилюдно?

Нет, все же до некоторых битых жизнью землян дракону было далеко. Услышав мою дикую фразу, мужчина покраснел, закашлялся и — о боги! — чуть не сбился с ритма.

— Доведешь мужика до кондрашки, а он мне в хозяйстве еще пригодится, — раздался рядом ворчливый голос Диара. — Верка, прекращайте оба дурью маяться. Передай этому павлину, пусть вспомнит о своей миссии. Ну!

— Диар здесь, — послушно сообщила я уже пришедшему в себя любовнику. — Говорит о какой-то миссии.

— Я помню, — поморщился Шаринас и добавил уже в пустоту. — Один танец.

Реганум закончился быстро: никто из нас не успел прочувствовать всю страстность танца, но оно и не удивительно — настрой у дракона сбился сразу после моей дурацкой фразы, у меня же этого настроя и в помине не было.

Закончив танцевать, Шаринас вывел меня в холл, открыл портал, и через пару секунд я очутилась в спальне городского дома. Сам же хозяин дома остался во дворце. Что ж, я была только «за». Вымывшись, я облачилась в тонкую ночную сорочку, достаточно длинную, чтобы полностью скрыть тело, и спокойно уснула.

Ночью Шаринас не появился.

Утром, сразу после завтрака, появились Агнесса, Эльза и Берт с нянькой. Сдав баронессе Ларской свои новые «шедверы» и получив за них несколько золотых монет, я проводил гостью до выхода и вернулась в гостиную. Час-полтора поиграли втроем с Бертом, потом малыш вместе с нянькой отправился домой, а мы с Эльзой остались чаевничать.

— Вера, — покачала головой подруга, наливая в чашку из тонкого фарфора зеленый чай, — в обществе ходят странные слухи. Ты правда вчера поделилась с некоторыми дамами подробностями личной жизни?

— Скорее выдумала их, — я сделала пару глотков, отставила чашку в сторону и посмотрела на подругу. — Эльза, он меня целенаправленно доводит. Ему, как вампиру, нужны мои чувства и эмоции, причем выставленные напоказ. И он не хочет слышать ничего, что идет вразрез с его желаниями. Вот как тут избавиться от мыслей об убийстве?

Моя собеседница внимательно всмотрелась мне в глаза.

— Я понимаю, Вера, последняя фраза была произнесена на тех же эмоциях. Но… Ты не боишься, что он тебя услышит и накажет?

— Как? — приподняла я брови. — Как он меня может наказать? Да даже если и найдет способ. Знаешь, он мне уже так надоел, что я, похоже, никакого наказания и не боюсь.

Эльза покачала головой.

— Ты сумасшедшая. С драконами никогда никто не осмеливался спорить.

— Вот и разбаловали этих гадов, — фыркнула я.

Подруга несколько секунд молчала, потом спросила:

— Ну хоть в постели у вас согласие?

— Когда как, — честно ответила я. — Последний раз я проговаривала детские считалочки в течение всего процесса, рассказывала пошлые стишки, а потом назвала его Димирием. После этого он быстро сбежал порталом.

Эльза издала что-то среднее между смехом и стоном.

— Ты сумасшедшая, — повторила она. — Представь, что произойдет, когда он услышит пущенные тобой вчера слухи.

— Да ничего не случится, — я снова взяла в руки чашку. — Побесится немного и успокоится.

В принципе, я оказалась права.

Знакомый контур портала застал меня в спальне.

— Доброе утро, милая, — улыбнулся Шаринас, поигрывая длинной плеткой. Глаз у дракона чуть дергался. Похоже, со слухами я все же переборщила…

— Значит, плеть для власти, а мясо для страсти, — вкрадчиво продолжал любовник, неспешно приближаясь к постели.

Я благоразумно подняла ноги с пола и поджала их под себя. Кто его знает, вдруг оттопчет.

— Ты, моя радость, когда-нибудь ела сильно переперченный шмат мяса, чтобы отвязаться от назойливой принцессы? — дракон говорил все громче, плетью помахивал все сильней.

— Что же ты молчишь, ненаглядная моя? Фантазия отказала? Или желаешь на себе испробовать все радости поклонения полубожеству?! — на последней фразе Шаринас все же сорвался на крик, взмахнул плетью и запустил ее в стену неподалеку от меня.