Рассекреченное королевство. Испытание - Ровенна Миллер

Я не ошиблась: белый шелк вошел в моду, и берег реки расцвел всеми цветами и фасонами прогулочных платьев. Швеи расстарались: кто-то стянул длинные узкие рукава лентами, кто-то пышно присборил их, раздув, словно паруса бригантин, кто-то украсил оборками глубокое декольте или подол платья.

– А тебе такие не по вкусу? – спросил Теодор, кивком головы указывая на Виолу, Паулину и трех незнакомых мне женщин в платьях-сорочках и громадных, оплетенных шелком головных уборах, напоминающих сплющенные шляпки грибов.

– Я не хочу быть как все, – ласково улыбнулась я.

Я перешила старое бледно-серое платье, обрезав перед и выставив на всеобщее обозрение алый корсаж, демонстрируя тем самым поддержку реформ.

– Твое изобретение, похоже, теперь живет собственной жизнью, – сдавленно хихикнул Теодор.

Оглядев море белых платьев, я заметила на каждом из них отличительный знак – ало-серый пояс, кокарду или декоративные ленты. Они бросались в глаза, они горели, как винные пятна на скатерти, как кровь на снегу. Я улыбнулась краешком губ. Мои платья-сорочки не просто вошли в моду, но, похоже, приобрели и политический подтекст. Я распушила на своем плече завязанную двойным бантом кокарду.

– Я надеялся повстречать вас здесь, Ваше высочество. – Какой-то джентльмен в темно-синем костюме приблизился к Теодору.

Услышав обращенный к нему титул, принц выдавил вымученную улыбку. Пикник пикником, но светские условности на нем соблюдались неукоснительно, не то что в салоне Виолы.

– С вашего дозволения, прежде чем отдать свой голос «за» или «против», я бы хотел прояснить порядок голосования, предложенный в «Билле о реформе».

– Я к вашим услугам, – еле слышно вздохнул Теодор.

Я незаметно отошла от них и направилась к Виоле.

– Софи! – воскликнула она и схватила меня за руку, едва я оказалась в пределах досягаемости.

Паулина приветствовала меня благосклонным кивком, а две женщины из тех трех, что были мне незнакомы, плавно заскользили к увитой розами беседке.

– Как здорово, что вы тут! Теодор сказал, может статься, что вы не придете…

По счастью, Виола оборвала себя на полуслове – необязательно оповещать всех, что мое нежелание приходить сюда вызвано обилием невыполненных заказов.

– Сто лет вас не видела! – улыбнулась Паулина.

– Вам следует чаще появляться у меня в салоне, – добавила Виола. – Или вы все свободное время проводите с Ее Величеством королевой, выбирая шелка для подвенечного платья и рецепты для свадебного торта?

Я принужденно рассмеялась, точнее, затравленно пискнула. Виола не знала, что родители Теодора пока официально не признали нашу помолвку.

– Ах, столько дел навалилось, – ответила я. – А вы обе решили остаться в городе на все лето?

– Я собираюсь уехать на юг, на наше старое пепелище недели через две, – покачала головой Паулина. – Мы с матушкой ждем, когда отец освободится от дел и…

Покосившись на трех стоящих поодаль женщин, она решила не продолжать.

– Старое пепелище, как же! – покатилась со смеху Виола. – Да будет вам известно, Софи, что семейство Хардингхоллов владеет очаровательной усадьбой на берегу Рок-Ривер. А какой у них сад – загляденье!

– У нас самые сладкие груши во всей Галатии, – согласилась Паулина. – И отменный сидр.

– В моем погребе как раз найдется местечко для еще одной бочки, – подала голос женщина, которую я не знала.

Она была старше нас, однако тонкие ниточки седины, мелькавшие в каштановых волосах, нисколько не умаляли ее красоты и сияли, словно лучики солнца.

– Замечательно, – усмехнулась Паулина и вдруг спохватилась: – Ах, вы ведь не представлены леди Соммерсет!

– Не имела чести, – застенчиво подтвердила я.

Леди Соммерсет пронзила меня уверенным взглядом холодных серых глаз.

– Леди Дорсет Соммерсет, – начала Паулина, – позвольте представить вам Софи Балстрад. Софи, леди Соммерсет – жена лорда Соммерсета, члена Совета дворян, и дочь лорда Оукса. Леди Соммерсет, мисс Балстрад…

– Я прекрасно знаю, кто она такая, – натянуто улыбнулась леди Соммерсет. – Здесь это ни для кого не секрет.

Пробежав пальцами по золотой обручальной цепочке у себя на запястье, я удержалась от резкого ответа – им ничего не добьешься. Вместо этого я опустила глаза долу, обдала морозным холодом изящные шелковые туфельки леди Соммерсет – единственное бесчинство, которое я себе позволила, – и благонравно пробормотала:

– Для меня знакомство с вами – это честь, миледи.

– Само собой, – только и ответила она.

Виола погладила меня по руке.

– Я умираю от жажды. Может, выпьем чего-нибудь?

Я радостно согласилась, и Виола потащила меня к оплетенной виноградом беседке, где нас ждали столы с малюсенькими пирожными и фруктами на величественных блюдах. Посреди беседки, почти скрытая среди ваз с розами, возвышалась хрустальная чаша с пуншем.

– Вы тут ни при чем, – успокаивала меня Виола, погружая кубки в горячую жидкость. – Такой уж у леди Соммерсет нрав. Муж ее – пустое место, сама она – дрянная управительница имения. Только и остается, что кичиться титулом направо и налево.

– Да нет, дело во мне, – понизила я голос. – Понимаю, она умом не блещет, но все это… все это не случайно. Здесь все не так, как в вашем салоне.

– Что ж, – тряхнула головой Виола и лихо отпила глоток пунша. Тонюсенький ломтик апельсина заскользил к краю кубка. – Неважно, каковы ее политические убеждения. Будьте вежливы – несмотря ни на что.

– Политика, – процедила я. – Куда ни глянь – везде одна политика.

– Ну, а вы сами, – Виола отогнала ломтик апельсина от кромки кубка, – похваляетесь тут золотом, колете глаза своей цепочкой. Разве можно стерпеть подобную насмешку!