Восхождение самозваного принца - Роберт Энтони Сальваторе

— Она говорит, что ваша жена убила ее, — сказал Калас.

— Яд… в чае, — слабеющим голосом шептала Констанция. — Я отравлена…

Собрав последние силы, она снова крепко вцепилась в Каласа.

— Спаси Мервика и Торренса, — пробормотала женщина умоляющим голосом. — Эта ведьма убьет и их!

— Что за чудовищная бессмыслица! — простонал король Дануб.

Эйдриан знал, что Джилсепони вскоре вернется с камнем души и сможет остановить действие яда и исцелить Констанцию. Времени у него оставалось мало. Он вновь обратился к умирающей женщине. В ее угасающем сознании появилась очередная картина: тело королевы, раскачивающееся на виселице. Потом Констанция увидела, как ее Мервик восходит на престол и становится королем Хонсе-Бира.

Умирать было спокойно и сладостно.

По телу придворной дамы пробежала последняя судорога. Через мгновение она была мертва.

Джилсепони вбежала в западную гостиную, сжимая в руке мешочек с самоцветами. И остановилась как вкопанная, увидев, что Калас бережно опустил голову Констанции на пол и закрыл ей глаза.

Оцепеневшая и неспособная разобраться в случившемся, Джилсепони бессильно поднесла руку к губам. Она чувствовала на себе негодующие и обвиняющие взгляды собравшихся людей.

— Я ни в чем не виновата, — сказала она мужу, когда Дануб встал и вопросительно взглянул на нее.

— Конечно, любовь моя, — хотел произнести король, но слова застряли у него в горле.

Эйдриан вовремя внушил ему мысль, что его жена действительно могла отравить Констанцию.

Нерешительность Дануба поразила Джилсепони столь же больно, как если бы король при всех ударил ее.

— Обыщите ее! — приказал герцог Калас, махнув двум стражникам, стоявшим поблизости.

— Не смейте! — закричала Джилсепони.

Стражники переминались с ноги на ногу, поглядывая то на герцога Кал аса, то на короля Дануба.

Король, раздавленный случившимся, опустил голову.

— Обыщите ее! — проревел Калас и схватился за меч, готовый, если будет необходимо, пустить оружие в ход.

Потом он ухватил за руку служанку, рыдавшую над телом Констанции, и рывком поставил ее на ноги.

— Иди и обыщи ее, — велел герцог.

Толкнув девушку к Джилсепони, Калас подал знак стражникам.

Подчинившись приказу, те схватили королеву за руки. Джилсепони не сопротивлялась. Онемевшая и ошеломленная, она беспомощно смотрела на мужа.

Королева знала, что у нее ничего не найдут. Иначе и быть не могло; ведь она ни в чем не повинна. Однако когда служанка добралась до ее пояса и, вскрикнув, извлекла из-за него пузырек, Джилсепони сразу поняла, в чем тут дело.

Ее удивило другое. Как Констанции удалось подсунуть ей пузырек? Ведь ясно, что все это было продумано заранее. Но зачем? Какая дикая и непонятная бессмыслица!

На какое-то мгновение все это показалось королеве кошмарным сном. Но на полу лежала мертвая Констанция, а неподалеку стоял раздавленный и ошеломленный случившимся Дануб.

Словно во сне, Джилсепони видела, как у нее забирают самоцветы и связывают руки за спиной. Слова доносились откуда-то издалека; служанки, одна за другой, твердили, что королева приказала им приготовить и подать чай.

Она слышала голоса, доносившиеся из коридора. Все кричали, что это она, королева, отравила госпожу Пемблбери.

Джилсепони продолжала глядеть на тело Констанции. Потом послышался отрывистый приказ герцога Каласа:

— Отведите ее в подземелье!

Один из стражников грубо дернул ее за руку.

Король Дануб вмешался, велев вместо подземелья отвести Джилсепони в ее личные покои, однако держать под замком и не спускать с нее глаз.

Она посмотрела на мужа. На его лице застыло безмерное отчаяние.

Чем же закончится это безумие?