Восхождение самозваного принца - Роберт Энтони Сальваторе

— Что вы сказали, ваше величество? — спросила та, делая вид, будто не поняла смысла ее слов.

Джилсепони улыбнулась. Пусть разыгрывает наивность. Нет сомнений, что эта девица прекрасно осведомлена о придворных интригах и о том, какой чудовищный клубок непристойной грязной лжи скрывается за внешней благопристойностью знати. Эта мысль позволила королеве действовать более решительно.

— Почему госпоже Пемблбери вдруг захотелось побеседовать со мной? Она желает высказать свое недовольство? Может, это связано с ее сыновьями?

— Мне непозволительно рассуждать о таких вещах, — попыталась ответить испуганная посланница, однако Джилсепони властно подняла руку.

— Позволительно, если об этом тебя спрашивает королева. Почему госпоже Пемблбери захотелось встретиться со мной?

Фрейлина чуть замешкалась, потом мило улыбнулась.

— Ваше величество, она просто сказала мне, что была бы счастлива выпить с вами чаю, — пролепетала она. — Возможно, это действительно как-то связано с господином Мервиком и господином Торренсом, но никакого недовольства в ее словах я не заметила. Клянусь вам! Вы знаете, ваше величество, я очень давно не видела госпожу Пемблбери в таком прекрасном настроении, как сегодня.

Джилсепони окинула ее долгим удивленным взглядом. Неужели Констанции удалось выбраться из мрака, порожденного собственным гневом и ревностью? В это как-то плохо верилось. И все же, если придворная дама делает шаг ей навстречу, разумно ли упускать такую возможность? Джилсепони дорого бы дала, чтобы заткнуть рты хотя бы малой части сплетников!

— Скажи госпоже Констанции, что я жду ее завтра в западной гостиной, — наконец сказала Джилсепони.

— Вы очень добры, ваше величество! — захлопала в ладоши довольная фрейлина.

Она повернулась, готовая уйти, потом остановилась, вспомнив про требования придворного этикета, и, изящно присев в реверансе, быстро скрылась за дверью.

Джилсепони расхаживала по своим покоям, размышляя над столь неожиданным поворотом событий. Где-то в глубине ее сознания тревожно, предостерегающе били колокола. Судя по поведению Констанции, она отнюдь не примирилась с присутствием Джилсепони в Урсальском замке. Совсем наоборот! Придворная дама даже не явилась на турнир; скорее всего, потому что не желала видеть королеву. А затем по замку, не без участия госпожи Пемблбери, поползли слухи, что молодой воин — не кто иной, как любовник Джилсепони.

Вероятно, догадывалась Джилсепони, Констанция решила выведать какие-то сведения, которые затем она сможет обратить против королевы.

А может, ей самой уже начинает казаться то, чего на самом деле и нет?

Она решила было пойти к Данубу и рассказать ему о странной просьбе, но передумала. Это ее заботы, а мужу хватает своих. Упоминание об этой женщине лишь разъярит его. Ничего, она сумеет совладать с Констанцией Пемблбери, что бы ни было у той на уме.

Однако следует быть крайне осторожной.

«Пей немедленно», — требовал голос, звучавший в мозгу Констанции, когда она подходила к западной гостиной, где ее ожидала королева Джилсепони.

Придворная дама достала маленький пузырек, начала вытаскивать плотно притертую пробку, но вдруг остановилась.

«Пей, не мешкай», — требовал Эйдриан.

Перед мысленным взором Констанции замелькали страшные видения… Тела Мервика и Торренса, болтающиеся на виселицах… толпа, глазеющая на невиданное зрелище… и злорадно улыбающаяся королева Джилсепони, главная распорядительница казни…

Не успев ни о чем подумать, женщина вырвала пробку и опрокинула в себя содержимое пузырька, немедленно почувствовав, как жидкость обожгла ей горло. Голова тут же закружилась. Однако Констанция взяла себя в руки: она знала, что яд подействует не сразу.

Женщина вытерла губы и быстро подошла к двери западной гостиной.

Дух Эйдриана незримо проскользнул туда вслед за ней.

Джилсепони сидела в дальнем углу гостиной за небольшим столиком у окна, подставив лицо косым лучам заходящего солнца. На королеве было розовое платье с пурпурным узором. Светлые волосы удерживала заколка с самоцветом.

Придворная дама не могла отрицать ни красоты Джилсепони, ни изящества, с которым та держалась. Эта женщина выглядела как королева.

Но это совсем не так, думала Констанция. С каким бы великолепием ни наряжалась эта простолюдинка, ее истинным одеянием все равно останется какая-нибудь грубая рубаха и штаны из лосиной кожи. Ее место — в лесной глуши, где она охотилась на диких зверей и сражалась с гоблинами.

Единственными румянами, подходящими к лицу Джилсепони, была кровь ее жертвы, под которой Констанция разумела себя.

От каждого шага у нее сводило живот, и придворной даме понадобилось приложить немалые усилия, чтобы скрыть боль. Тепло улыбнувшись, она села напротив королевы.

— Чаю? — спросила Джилсепони и взяла в руки серебряный чайник.

Констанция улыбнулась и пододвинула свою изящную фарфоровую чашечку. Она до мелочей знала церемонию чаепития. Сколько раз ей приходилось вот так же принимать и развлекать гостей Урсальского замка! Ярость, возникшая в ее душе, когда она видела теперь Джилсепони в роли хозяйки, не только укрепила придворную даму в ее решении, но и помогла скрыть за учтивой улыбкой новый приступ боли, разрывающей ее внутренности.

Закончив разливать чай, королева села напротив придворной дамы. Констанция знала, что она пристально наблюдает за гостьей.

— Вас, видимо, удивляет, что я попросила об аудиенции, — произнесла наконец придворная дама.

Джилсепони поставила чашку на стол.

— А разве я не должна удивляться? Вы даже не пытались скрывать, госпожа Пемблбери, что всегда были против моего появления в Урсальском замке.

— Не стану этого отрицать. Но разве вы не понимаете причину моей тревоги?

Натянутость в поведении Джилсепони начала таять. Ее лицо слегка смягчилось.

— Прекрасно понимаю. Потому меня и удивила ваша просьба о встрече.

— Я хочу защитить своих детей.

— Они не нуждаются в защите. Во всяком случае, с моей стороны им ничто не угрожает, — ответила королева. — Мой муж гордится своими замечательными сыновьями, и у меня нет ни малейшего намерения причинять Мервику и Торренсу какой-либо вред.

— Они — наследники престола, — произнесла Констанция, и ее глаза непроизвольно сузились.

— Кто-то из них, скорее всего, и займет на нем место, — поднося к губам чашку, сказала Джилсепони. — Если только его не унаследует принц Мидалис или у принца не появятся собственные дети. Такая ситуация представляется мне маловероятной, но даже и в этом случае не думаю, чтобы Мервика и Торренса исключили из числа претендентов на престол.

— Их вполне могут исключить, если королева родит Данубу ребенка, — напомнила придворная дама.