Недостойная - Анна Шнайдер

Значит, это были эмоции Арманиуса…

Арчибальд, как и обещал, зашёл за мной ровно через полтора часа. К тому времени я, поняв, что не в силах справиться с эмоциями самостоятельно, наглоталась успокоительной настойки. Настойка была первоклассная — сама варила! — и всё, что я оказалась способна чувствовать на тот момент, когда принц шагнул ко мне в комнату, было равнодушие.

Арчибальд с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал. Эклера он вообще не заметил — котёнок спал, а во сне тигриллы становятся практически невидимыми — только нос торчит в пространстве. И хорошо, а то бы еще стал расспрашивать, откуда у меня Лер, пришлось бы говорить про Арманиуса — и ревновать теперь начал бы уже принц.

Ревновать… Значит, Эн, ты думаешь, что он ревновал? Глупость…

— Пойдём, — сказал Арчибальд, взяв меня за руку. — Внизу нас ждёт магмобиль. Хочу сделать тебе подарок.

— Надеюсь, магмобиль не есть сам подарок?.. — спросила я с беспокойством: мало ли, что придёт в голову этим аристократам!

— Нет, — засмеялся принц. — Иначе это был бы не подарок, а сущий кошмар. Мой подарок… он не совсем материальный. Скоро увидишь.

Пока мы с Арчибальдом шли к выходу из общежития, в коридорах сталкивались со множеством студентов, аспирантов и даже преподавателей — некоторые из них жили в общежитии, — и все вытаращивали глаза. Я вяло подумала, что вскоре наверняка пойдут слухи, но ничего не ощутила по этому поводу. В конце концов, про меня всё время ходили какие-нибудь слухи. Одно время даже была популярна легенда про то, что я внебрачная дочь Валлиуса. Услышав её, наставник хохотал так, что стены тряслись.

— Почему ты выпила успокоительное? — спросил Арчибальд, когда мы сели в магмобиль. Всё-таки не удержался. — Ты же выпила?

— Да. Просто кое-что случилось, я нервничала, переживала, вот и решила выпить. Наверное, переборщила. А как ты понял? Это из-за эмпатии?

— Верно. Я ощущаю от тебя волны холода. Лекарственного холода, искусственного, безэмоционального. Не могу сказать, что мне это нравится, — его высочество поморщился. — Живые эмоции намного лучше.

Впервые за последние полчаса я вдруг ощутила лёгкое любопытство.

— А как ты вообще всё это чувствуешь? Всегда можешь определить, что за эмоция или?..

— Не всегда, — Арчибальд покачал головой. — Я бы даже сказал — далеко не всегда. Я не слишком сильный эмпат, особенно по сравнению с Ареном, хотя и он не всегда может определить.

— А как тогда?

— Ярко и понятно ощущаются только сильные и чистые эмоции, Эн. Ты и сама наверняка знаешь — иногда то, что мы чувствуем, подобно уколу в сердце. Любовь, ненависть, страх… Много всего. И такие эмоции чувствуются ясно. Но если человек испытывает множество эмоций, или все они не совсем выражены — я ничего не могу понять. Это как гармоничная, стройная мелодия — и абсолютный музыкальный хаос, когда все инструменты играют разом разную музыку.

Я немного подумала и решила спросить:

— А чужие эмоции причиняют тебе боль или неудобство?

— Бывает, Энни. Но в таких случаях я экранируюсь, ставлю щит и закрываюсь. Это утомляет.

— А Альго могут ощущать эмоции друг друга?

— Нет, — Арчибальд покачал головой. — Наверное, это можно сравнить с полюсами магнита. Люди не нашей крови — противоположный полюс, притягиваются. Мы сами — отталкиваемся. Но, по правде говоря, иногда это только мешает.

— Почему? — я удивилась. — Я бы не хотела, чтобы кто-то рылся в моей голове.

— Мы не роемся. Это происходит само собой. Суть в том, что наши злейшие враги зачастую — родственники, но поскольку все Альго не ощущают друг друга, притворяться любящим родственником гораздо проще.

Теперь понятнее. Да, в таком случае, конечно, больше всего хочется понять, что чувствует близкий человек, а не разные незнакомцы.

— В общем, — продолжал Арчибальд, — в большинстве случаев я ощущаю какую-то непонятную какофонию, и только иногда она прерывается чем-то ярким и ясным. Когда я сегодня обнял тебя, чувствовал множество эмоций, а потом резкий укол страха. Ты… — Он придвинулся ближе и взял меня за руку. — …Ты беспокоилась за меня, Энни?

— Конечно, — ответила я абсолютную правду. Как можно было не волноваться за Арчибальда, если у него самая опасная в Альганне профессия? — Ты… уже знаешь про Арманиуса?

— Что контур восстановлен, а резерв нет? Знаю. Арен дал кровь?

— Да.

— А взамен попросил, чтобы ты пришла на приём в честь дня перемены года? — принц лукаво улыбнулся.

— Это его величество тебе…

— Нет, я сам догадался. Вряд ли что-то ещё могло сподвигнуть тебя на этот сомнительный подвиг. Жаль, что с Арманиусом так ничего и не получилось.

— Да, — ответила я глухо. — Жаль.

Магмобиль подвёз нас к императорскому дворцу, и я поначалу подумала, что Арчибальд решил продолжить экскурсию в оранжерее, но ошиблась. Мы сели в просторный лифт, изнутри похожий на обитую бело-золотым бархатом шкатулку, и поднялись на нём куда-то наверх. Там прошли по длинному коридору, вышли из широких дверей… и оказались на улице. Точнее, на крыше императорского дворца. Подняв голову, я увидела в небе розовато-лиловое свечение погодного купола и поняла, почему здесь так тепло.

Но интереснее всего был не купол, а огромный белый воздушный шар с привязанной к нему корзиной, в которой уже находились двое мужчин. Один, очевидно, пилот, а второй, наверное, охранник?..

— Демоны, Эн, — услышала я позади себя ворчание Арчибальда, — я надеялся на восторги, а из-за этого зелья ты как замороженная. Чем бы его разбавить… Вино будешь?

— «Лунный свет»?

— Нет, обычное. Кажется, «Красный бархат». Садись скорее в корзину, я тебя напою и полетим.

И тут меня кольнуло.

— Полетим?..

— Ну да. А ты думала, мы просто на экскурсию пришли, как в музей? Полетим, конечно. Посмотрим на Граагу с высоты птичьего полёта.

Я сглотнула.

— Вообще я высоты побаиваюсь…

— Судя по тому, что я чувствую, сейчас ты ничего не побаиваешься, — фыркнул Арчибальд. — Садись. Всё будет в порядке. — Он подвёл слегка одеревеневшую меня к корзине и практически впихнул внутрь. Зашёл сам, закрыл дверцу, замотал что-то — наверное, чтобы не открывалась.

Я огляделась. Кроме двоих мужчин и непонятной конструкции над нашими головами здесь ещё были несколько скамеек у бортов корзины — чтобы удобнее было смотреть вниз, не иначе, — и столик, на котором стояли две бутылки вина, блюдо с фруктами и большая тарелка, полная вкуснейшего сыра.

— Садись, — повторил Арчибальд, положил ладонь мне на плечо и чуть нажал, заставляя сесть. — Сейчас налью тебе вина. Курт, Дамиан, можем потихоньку взлетать.

— Есть, ваше высочество, — хором ответили маги, и один из них что-то начал делать с устройством, висевшим посередине корзины — там вспыхнул яркий огонь.