Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

– Чуть груз не теряют. И охранники на бросок копья к ней не подходят.

– Да-а-а, «весело» день у нас начался. И обед ничего себе прошел. Кстати, мы обедать будем?

Пока глаз не дергает, и о жратве можно поговорить.

– Уже готовят, Многодобрый.

Я принюхался. Пахло дымком и свежим мясом.

– Что за дичь?

– Нашлись наши поалы. Недалеко их унесло. Ну и…

– Правильно. Не пропадать же добру. Уж лучше мы их съедим, чем кто другой. И на халяву.

– Ты самый мудрый Видящий из всех, о ком я слышал!

Караванщик опять погладил халат на животе. А под ним – я точно знаю! – широкий и туго набитый пояс прячется.

– Мужик, ты так хорошо обо мне говоришь… Не иначе еще вопрос имеется.

– Ты самый видящий из всех Видящих!..

– Короче, чего спросить хочешь?

– После обеда я хотел бы поговорить с Многовидящим о воде.

Типа ты сначала поешь, расслабься, а потом я тебя тепленького и сытого…

– До обеда еще далеко, говори.

– У нас осталось мало воды…

Похоже, словесные кружева закончились.

– То, что мало, это я уже слышал. Дальше что?

Ну обрисовал этот хитрован ситуацию. Дня четыре придется топать обратно. К тому колодцу, где мы «заправлялись» в последний раз. И столько же к другому источнику воды. Но тот уже в стороне от Дороги. Вот и думай-гадай, Первоидущий, куда направить своего поала.

– Ладно, давай думать вместе. Логически…

– Как?! – Караванщик в седле подпрыгнул. Будто укусило его седло.

– Короче, просвети меня, одноглазого… Как там у нас римусо проходил?

– Так, так, потом через Дорогу. – И Первоидущий изобразил замысловатую траекторию.

– Колодец, что возле Дороги, он мог зацепить?

– Мог. Римусо быстро бегает. То, что мы прошли четыре дня, он…

– Так, с этим мне ясно. А до другого колодца он мог дотянуться?

– Нет. Он не с той стороны…

– Ну и в чем вопрос?

Караванщик еще раз ощупал пояс под халатом.

– Скажи, Многовидящий, а ты видишь там что-нибудь?

«Там» – это значит вправо от Дороги и четыре дня прямо к горизонту.

– Честно? Ни хрена я там не вижу.

– Вот и хорошо! Значит, идем к оазису.

Оазис я увидел через четыре дня. Обоими глазами.

Боль ушла.

Мой одноцветный мир

Всеми красками вдруг засверкал!

25

– Да, я звал тебя, Идущий Первым. Знаю, у тебя много дел. Но, думаю, тебе будет интересно: здесь цветет Тиама.

– Откуда ты?..

– Вижу.

Мужик резко сел на землю. И стал, как рыба на берегу, хватать ртом воздух.

– Эй, чего это с тобой? Ноги или сердце?..

Склонился к Первоидущему, а тот от меня на заднице отползает. Еще и смотрит так, будто я его покусать могу.

– Спокойно. Все остаются на местах. Слышишь? Никто тебя не обидит. Не бойся. Говори, чего случилось? Говори…

Не знаю, сколько я болтал эту ерундень, но мужик таки успокоился. Тереть халат о землю перестал. И в глазах какой-то осмысленный блеск появился.

– Ну а теперь, может, поговорим?..

Караванщик кивнул.

– Тогда я слушаю.

– Прости, Много… – остаток приветствия заглушил кашель. Кашлял не я. – Мне говорили, что увидеть цветок Тиамы и остаться живым может только его служитель.

– Ну и?.. – все еще не въехал я.

– Ты видел цветок и ты живой.

– Ну? – Пусть он сам скажет. Если решится. Делать чужую работу я не собираюсь.

Решился. Вдохнул побольше воздуха и… прошептал:

– Ты служишь ему.

Смелый мужик. И сообразительный.

– Ну служу. Дальше чего?

– Давно?

Кажется, караванщик ждал, что я стану все отрицать. Я его еще раз удивил. Наверно, от неожиданности он и ляпнул свое «давно?».

– Давно служу. Еще до встречи с тобой.

– Как же ты…

– Идущий Первым, мы будем дело делать или мою биографию обсуждать? Учти, ветер может и перемениться.

– Ветер?..

– Тиама ведь пахнет. Нанюхаемся, и тогда всем писец.

– И тебе?

– Я видел цветок другого Тиамы.

– А как же ты узнал про?.. – Мужик начал подниматься.

– Лепестки в ручье.

Большой белый лепесток качался на воде. А в нем, как в лодке, расположились маленькая желтая птичка и черный жучок. Птица не взлетела, когда лепесток поднесло ближе к нам. Жук тоже не двигался.

– Видишь?

Караванщик зажмурился:

– Нет. Не хочу.

– Не бойся. Один взгляд не сделает тебя его слугой.

– Не хочу.

В голосе прибавилось твердости. Или упрямства.

– Не хочешь как хочешь. Но прикажи не пить из этого ручья.

Я остался один. Течение колыхало «кораблик смерти», а тот зацепился за тонкие травинки, торчащие из воды. На берег быстро выбралась ящерка и замерла, не добежав до моих сапог. Еще две ее сестрички вылезли из воды. Метров за десять от меня. Эти спрятались в кустах. Ниже по течению весьма активно шевелилась трава. А на камнях мелькало то синее, то коричневое тельце. Кажется, там кто-то спешно эвакуировался из воды. Может, еще не слишком поздно.

– Много… уважаемый…

Вернулся Первоидущий. Вид у него был настолько озабоченный, что мужик забыл бояться.

– Та-ак, похоже, кто-то нахлебался воды…

Я не спросил, но мне ответили:

– Двое рабов и пятеро поалов.

– И они уже?..

– Рабы подохли до моего прихода, а смерть поалов я видел. Это… – Караванщик отвел глаза, скрипнул зубами. – Пусть так же подохнут мои враги!

Мертвые поалы – это плохо. Если грузовые – придется распределять их поклажу между остальными. И терять время, которого у нас нет. Если верховые, тоже не очень хорошо. Пешком по пустыне далеко не уйдешь.

– Блин, а как мой Солнечный?!

– Его не поили.

– Слава богу!

– Много… уважаемый, это не все.