Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

– Малек, принеси одежду. Ей, – приказал, а сам в сторону смотреть стал. А в башке только две мысли и крутятся. Одна за другой. Как собака за своим хвостом. «Вот и приехали в Умтахо… вот и погуляли…»

Малек исчез, как тень в сумерках. Вот кто мои приказы умеет исполнять. Немедленно и не задумываясь. Иногда это даже пугает. Приходится думать за двоих. За себя и за того парня. Которого думать не учили.

– Если нужен лекарь или еда там…

Ответа я не услышал. Меня отвлек топот и возмущенный голос:

– Тебя ждет весь караван! Из-за тебя наш Путь станет труднее и длиннее!..

Вместо Малька с одеждой появился колдун. Одежду, понятное дело, он не принес. Вот уж кого я меньше всего хотел бы видеть. Особенно в такой момент. Я бы многое отдал, чтобы рыжий исчез куда подальше. Жаль, что его нельзя потерять. Эти твари не исчезают просто так. Или потому, что кому-то другому очень хочется. Но можно устроить, чтобы он обходил меня десятой дорогой…

Ладно, рыжий, ты сам напросился!

Быстро оборачиваюсь, закрывая от него женщину. На лице у меня неземной восторг и улыбка на все тридцать два.

– Легкого Пути, Асс! Как хорошо, что ты подошел! Я как раз о тебе думал. Мне очень нужна твоя помощь! Знаешь, я давно уже хочу понять, за каким это хреном мне приспичило уходить с караваном? Там, где я недавно жил, меня хорошо кормили и поили… Не собирался ведь никуда идти и вдруг раз и… Как думаешь, может, меня сглазили? Какой-нибудь плохой человек взял и пошептал. Или попросил кого-нибудь об этом…

Коротышка резко побледнел. И выражение морды у него стало такое, будто он ей на стену налетел. На невидимую. Глаза круглые и дыхание в горле сперло. А Крант… что-то слишком притих мой оберегатель.

Ну прям тишина перед грозой.

Не выдержал я, фыркнул. Испортил драматический момент.

Колдун дернулся, обрел дар речи.

– Я думаю, – просипел он, – что твои шутки опасны… – Его голос сорвался, и я сам, как сумел, закончил мысль «Великомудрого»:

– …для окружающих. Конечно, они опасны. Тут ты прав, Асс. Ведь у норторов нет чувства юмора. Но тебе нечего бояться. Это пусть виноватый дрожит.

Ответить колдун не смог. Он кашлял. Долго и старательно.

– Кажется, я тебя совсем заболтал, о Великий! А у тебя так много важных дел… – Коротышка намек понял и повернул в сторону каравана. – Но ты подумай о моем вопросе. В свободное, понятно, время, – сказал я полосатой спине.

Рыжий припустил к своим носилкам почти бегом. Наверно, вспомнил о чем-то очень важном. И от Малька шарахнулся, как от луриши.

Есть в этих местах забавная такая зверушка. Хомяка напоминает. Толстого, неповоротливого. И вечно голодного. Но бегать за добычей ему в облом. Вот и сидит на месте, ждет, когда дичь сама к нему подойдет. Подпустит он ее метра на два и ядом плюется. А дальше… «кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста». На людей луриша не охотится. Брезгует. Но плюнуть может. Для самообороны. А жрать луришу… Тут уж законченным мазохистом надо быть. Склонным к суициду.

– Ты зачем нашего чародея напугал? – Это я Мальку.

– Так я…

Глаза пацана шкодливо блестят.

Ну, следствию все ясно: мне пытается подражать. Мол, каков хозяин, таковы и слуги. С этим надо чего-то делать. Пока не вляпался малец по самые ноздри.

Пальцем подозвал его ближе, склонился, изобразил на морде самый зверский оскал и зашипел:

– Не забывайся. Ты только моя тень. То, чего можно мне, тебе нельзя. Запомни. Второй раз повторять не стану.

Малек побледнел до светло-зеленого. И в узел с вещами вцепился, как в спасательный круг.

Не ожидал, что пацан так меня испугается. Но, пожалуй, это даже к лучшему. Ведь второго шанса у него может и не быть. Не стоит дразнить коротышек с манией величия.

Вот если бы это еще и до меня почаще доходило. А то советы я давать Мастер, а выполняет их пусть Маргарита. Ведь обращаюсь к колдунчику почти так же, как и остальные, а он мои слова за оскорбление принимает. Тон ему, видишь ли, мой не нравится… А может, еще форму носа и цвет глаз для него изменить?!

– Отдай одежду! – рявкнул я Мальку. Не сдержался.

И узел тут же оказался у меня в руках.

Блин, какой исполнительный пацан!

Это дело я бы с радостью передоверил кому другому, но, похоже, самому придется общаться с «демоном-мстителем». Или демонессой.

Малек исчез. Вроде бы рядом стоял, никуда не отходил, а нету. Тень он и есть тень. А тень редко кто замечает. Иногда ему и со мной такой фокус удается проделать. Не только с другими. Но малец растет, учится. Если и дальше подобные успехи у него будут, придется у Кранта помощи просить. Типа «отыщи-ка, любезнейший, моего слугу…» Или придется учиться видеть тени.

– Держи. – Я протянул узел женщине.

Она по-прежнему стояла у колеса и, казалось, дремала. Глаза полузакрыты, дыхание редкое и неглубокое. Вроде как ни до чего ей нет дела. Как тому луришу, что греется на солнце. Перед обедом.

– Положи-и-и.

Меня опять зазнобило от ее голоса. Вот у кого надо учиться убедительному шепоту. Всего одно слово – и даже мысли не возникло спорить или ослушаться.

– Куда положить?

– На ка-амень.

Ближайший камень – это полуразваленная стена, к которой приставлено колесо. Ширины ее хватит, чтобы вещи не свалились в грязь. Интересно, у кого Малек их взял? И где он, вообще, все достает? Постоянно забываю спросить об этом. Но с голоду он не пухнет и голым не ходит. Меня, кстати, тоже очень нормально кормит. Конечно, я даю ему на хозяйство. Иногда. Когда вспоминаю. Но Крант мне раз намекнул, что деньги Мальку нужны, как воробью вертолет. Не удивлюсь, если пацан хранит все мои монеты до особого распоряжения.

– Вот, положил.

Сообщаю. Сама она увидеть не может. Трудно это с закрытыми глазами.

– Чего ты хочеш-шь от меня-а-а? – спросила как сквозь зубы. А может, и без «как».

– Ничего не хочу.

– Ух-ходи тогда.

Вот так сразу и уходить? Я в общем-то с радостью. Но не хотелось бы, чтоб эта радость стала уж слишком заметной.

– А может, тебе еще чего-то надо?..

Тяну время. Заботливый вроде как.

– У меня вс-се ес-сть.

И вот я опять смотрю в ее глаза и понимаю, что какое-то время мне лучше не разговаривать: голос подведет.

– Я з-запомню-у тебя-а, ларт без хозяина. – Это мне уже в спину сказали. И я с трудом сдержался, чтобы не бежать.

Я тоже тебя не скоро забуду, женщина с глазами-амбразурами.