Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

– Ну? Чего еще?

Никаких трагедий я, признаться, больше не ждал. Но караванщик «обрадовал» меня:

– Я приказал набрать воды…

– И набрали из этого ручья?!

– И из этого тоже.

– Блин!

– И это не все.

– Говори.

Это слово я выдохнул уже с рычанием. Мужик дернулся, но остался на месте.

– Все буримсы сложили вместе. И я не знаю, оставлять их или…

– Надеешься, только этот ручей отравлен?

– Не знаю. Но без воды мы…

Договаривать он не стал. И так ясно, что без воды нам всем хана.

– А с колдуном ты говорил?

– Мудрейший склоняется перед силой Тиамы и не станет беспокоить его по такому ничтожному…

Ясненько, наш рыжий в это дело решил не вмешиваться. Мудрый в общем-то поступок. Кто не делает ни фига, тот и не ошибается.

– Идущий, а на сколько нам хватит воды? Без этих мешков.

– На день.

– А если уполовинить норму? Это реально?

– Да. Я уже взял половину нормы. День. И не все переживут его.

– И за этот день мы до следующего колодца не дойдем, я правильно понимаю?

– Да, Много…

– Сколько до него?

– Пять дней. Если удача будет с нами.

– Знаешь, Идущий, чего-то затылок у меня ломит. С утра. Наверно, к буре.

– Блин! – (Интересно, мужику просто слово понравилось, или он понял, чего оно означает.)

– Понятное дело, что блин, – согласился я. – Похоже, то еще попадалово. Ладно, идем, посмотрим на эти мешки. Может, придумаем чего-нибудь.

– Я уже думал.

– Пробовать?

– Да.

– А рабов хватит?

– Если яд во всех буримсах…

– … То останемся без рабов и без воды, так?

– Да, Многомудрый.

Мужик таки сказал это. Не ожидал, что он решится.

– Вот что, Первоидущий, не надо вешать на меня этот титул!

– Но ты служитель Ти…

– Идущий Первым! Ты этого не говорил! Я этого не слышал! Все понятно?

– Да, Много… добрый и уважаемый.

– Так уже лучше. Идем к твоей воде. Пока без тебя ее не начали пробовать.

– Без приказа не начнут, – уверенно заявил караванщик.

– Я и такой приказ не спешил бы выполнять.

– Ты ослушался бы приказа?!

– А вдруг последует команда «отставить!»… – объяснил я.

Мужик настолько удивился, что на секунду забылся. И то, что на ручей смотреть он не хочет, тоже запамятовал. Плывущий вниз лепесток мы провожали в четыре глаза.

Караванщик оказался прав: никто не рвался в герои. Рабы сидели на корточках и отдыхали. В тенечке. Поскольку никакого другого приказа не получили. Чуть дальше, но тоже в тени, лежали мешки с водой. Буримсы. Лучшие буримсы делают из шкуры (или из кожи?) стумы. Вода в таком мешке может сезон храниться. А в самом дешевом уже через день задыхается.

За четыре дня мы почти все буримсы от воды освободили. А когда смогли наполнить, то какой-то «гений» их в кучу сложил. Вместо того чтоб сразу на поалов грузить. С одной стороны – хорошо, – разгружать не придется, а с другой… те же яйца, только в профиль. Отравленную воду все равно надо как-то отделять.

В куч-амале буримсы были всякие. И не меньше половины – стумных.

Да, убытки кому-то светят неслабые. Плюс три грузовых поала… Плохо дело. Хотя могло быть и хуже. Пять грузовых, к примеру. И, судя по следам, нелегко эти звери умирали. Очень нелегко.

– Никого не зашибло?

– Нет. У двоих только пальцы…

– Опять?! Поводья отпускать надо быстрее. И когда только эти кретины научатся?

– Они не из моих погонщиков.

– Я рад за тебя, Первоидущий.

– Спасибо, Много… добрый. – Тяжело дался мужику этот мой титул. Но скажи он тот, что вертится у него на языке, и начнется паника. Все равно что крикнуть «бомба!» в переполненном автобусе. Побегут все и сразу во все стороны. Здесь почему-то считают, что служитель Тиамы так же опасен, как и Тиама во время цветения. Умные люди не так суеверны. Они могут даже находиться в обществе служителя. Какое-то время. Но между его прикосновением и харакири выбирают почему-то харакири.

– Идущий Первым, а ты позаботился о товарах?

– Их уже перегружают на моих поалов. Да будут неутомимы их ноги и крепка спина!

– На твоих? За часть товара или процент с продажи? – Сначала спросил, потом подумал: а оно мне надо? Ну делает мужик свой маленький бизнес. Как может. Ну и пусть себе…

Лицо караванщика стало подозрительно задумчивым.

– Скажи, Многодобрый, ты в прошлой жизни был купцом или Первоидущим?

– А ты? В этой?

– Первоидущий не может продавать товары…

– Но что мешает ему везти свои товары в своем караване?

– Ничего, но…

– А если у Первоидущего есть знакомый купец в караване, с одним поалом груза, то что помешает купцу продать еще два груза, если Идущий Первым его очень попросит?

– Ничего, Многодобрый, совсем ничего. Но ни один Первоидущий не берет с собой знакомого купца…

– Почему?

– Не знаю. Никто не делал этого. И не делает.

– Что, сдаете весь товар оптом и за полцены?

Мужик горестно вздохнул:

– Иногда три части из пяти отдавать приходится.

– Фигово. Но, думаю, ты станешь первым, кто сделает по-другому.

– Если удача не отвернется от меня. И от всех нас. Многоуважаемый, что ты будешь делать с водой?

«Я?! Делать?..» Хваткий, однако, мужик. С таким характером он далеко может пойти. Если не остановят. Интересно, а чего я с этого буду иметь? Кроме обычной платы…

– Что делать, Идущий Первым? Пробовать. Или щупать.

– Зачем щупать?

– А ты можешь на глаз отличить хорошую воду от ядовитой?

– Ну если она…

– В буримсах.

Усложняю задачу караванщику.

– Тогда нет! Не отличу.

– Вот и я… хочу сначала пощупать.

Получится у дяди Леши – хорошо. Нет – кто-то станет делать очень неприятную работу. И, спорю на весь доход Первоидущего, что этот «кто-то» будет не Лёха Серый.