Мечи Дня и Ночи - Дэвид Геммел

Скилганнон вздохнул и потряс руку Друсса.

— Когда-нибудь и я, может быть, дойду до вашей Золотой Долины.

— Ты можешь сделать это, когда захочешь, паренек.

— Нет. Я же помню, что был покрыт чешуей, как все прочие демоны.

— Тебе никогда ничто не мешало, кроме собственной совести. Ты верил, что заслужил наказание, и потому наказывал сам себя. Перед тобой теперь новая жизнь — проживи ее хорошо. Этот мир полон зла, и в нем живет много беззащитных людей, которым нужна твоя сила. Делись ею щедро, а когда опять попадешь в Пустоту, иди прямо на свет. Там я тебя встречу.

Друсс отошел к стене и лег.

— Харад скоро будет здесь. Скажи ему, что я горжусь тем, как он храбро сражался со зверями.

— Скажу. Поосторожнее в Пустоте, Друсс. Не хочется, чтобы какой-нибудь паршивый демон помешал тебе вернуться домой.

— Не дождешься, паренек! — засмеялся воин и закрыл глаза.

Скилганнон забрал с помоста Меч Ночи. Аскари уже окрепла и села. Алагир обнимал ее за плечи.

Спрятав мечи, Скилганнон наполнил карманы осколками кристалла и вернулся к старому монаху.

Тот был еще жив, но волосы у него побелели и поредели, лицо покрылось морщинами, дыхание стало прерывистым. Скилганнон раскрыл его искривленную руку, вложил в нее кристалл и сжал пальцы.

Старик вздохнул и открыл глаза.

— Спасибо, но это меня уже не спасет. — Скилганнон хотел достать из кармана другие осколки, но монах удержал его руку. — Не надо. Прибереги их для тех, кому они нужнее.

— Что с тобой? Почему тебя нельзя исцелить?

— Время настигло меня. Пятьсот лет, о которых ты говорил, — не шутка. Они только и ждали, чтобы забрать нас всех. — Монах помолчал и спросил: — Кристалл разбит?

— Да.

— Не будет теперь золотого века. Не будет конца голоду и болезням. Не будет городов, сияющих огнями, уходящих крышами в облака.

Послышался рокот, стены вокруг них задрожали.

— Что это? — спросил Скилганнон.

— Зеркало закрывается, сворачивает свои лепестки. — Слезы покатились из глаз монаха. — Того, чем я жил, больше нет. Как же я устал, как устал...

— Вспомни лучше о том, что не дал в руки Вечной еще более страшного оружия. То, что ты совершил, привело к ее смерти. Теперь мир свободен.

— Свободен от одного тирана. Ты думаешь, после Вечной не будет других?

— Я так не думаю, но знаю, что всегда найдутся люди, которые выступят против них. Ты горюешь о конце магии, но эта магия была запятнана злом. Так всегда бывает. Мы находим целебную траву, а кто-то делает из нее яд. Мы варим сталь для плуга, а кто-то выковывает из нее острый меч. Нет такой силы, которую зло не тронуло бы. Может быть, золотого века у нас и не будет, зато не будет и Смешанных, и чудовищных, исковерканных уродов. Не будет чародеев, плетущих темные чары.

Старик разжал пальцы, и на пол упал черный камень.

— Так Вечной нет больше? — чуть слышно спросил он.

— Она ушла из этого мира.

— Значит... я все-таки сделал в жизни... что-то хорошее.

— Да.

Старик закрыл глаза и поник головой. Его тело сразу же начало разлагаться. Кожа на черепе туго натянулась, потом лопнула и осыпалась прахом.

Скилганнон встал и вышел из храма под ночное небо пустыни.