Одной ногой в могиле - Джанин Фрост

Пули притормозили Лазауруса (серебро для вампиров —криптонит). Он залечил раны, но поесть не успел и потому работал не в полнуюсилу. Большая часть крови Дэйва вылилась на пол, не попав ему в рот. А теперьприходится удирать через лес во всю прыть; времени на перекус нет.

Я превзошла свою обычную максимальную скорость и сокращаларазрыв, отыскивая дорогу по запаху. К тому же лес был знакомый — здесь менятренировал Кости. Переплетения корней и выбоины, о которые спотыкался Лазаурус,я миновала. Память вернулась легко и рисовала отчетливые картинки, будто рядомзвучал насмешливый голос Кости с английским акцентом: «Это все, на что тыспособна, Котенок? И только? Если будешь так ковылять, скоро станешь румянцем укого-нибудь на щеках… Ну же, Котенок! Это смертельная схватка, а не долбаноечаепитие!»

Господи, как же я тогда его ненавидела! А сейчас была готована все, лишь бы повернуть время вспять и снова оказаться рядом. Воспоминанияменя пришпорили.

Я чуяла Лазауруса милях в пяти впереди. Он был сподветренной стороны и еще не поймал мой запах, но скоро это произойдет. Янадеялась на его чувство страха или появление такового в последний момент.

Лазаурус проломился сквозь чащу, чтобы пересечь дорогу, изастопорил движение в обе стороны. Спустя несколько секунд я последовала заним, слыша скрип тормозов, по которым ударили водители, силясь разглядетьразмытое пятно, промелькнувшее перед лобовым стеклом. Я гнала врага черезсортировочную по рельсам, стараясь сократить дистанцию между нами. Цель ужепоказалась впереди, на расстоянии не более мили.

Лазаурус направлялся к озеру, а этого ни в коем случаенельзя было допустить: учитывая мою потребность в кислороде, в воде он легкоуйдет от преследования. Я порылась в своей памяти, ища объект для вдохновения,и вспомнила пару карих глаз. «Не дергайся, милашка! Ты и оглянуться не успеешь,как я вернусь!» — произнес Кости, когда я видела его в последний раз. Это былословно удар хлыста. Если бежать достаточно быстро, можно вернуть прошлое иснова очутиться в объятиях любимого? Кто знает…

Я настигла Лазауруса меньше чем в двадцати метрах от воды ивсю свою боль вложила в серебряный нож, вогнав его в сердце вампира. Однакоклинок не повернула — рано, сначала надо поговорить.

— Как тебе это, Лазаурус? Больно, да? А знаешь, когдастанет по-настоящему больно? Когда я его хотя бы чуточку поверну.

Я едва шевельнула рукоять. Он понял и застыл, серебристыеглаза налились зеленью.

— Немедленно отпусти меня! — приказал он звучнымголосом.

Я зло расхохоталась:

— Хорошая попытка, но сигары не будет! Мои мысливампиры не могут контролировать, приятель. И знаешь почему?

Я впервые позволила ему увидеть свет своих глаз. Ранее этомупомешали пули, летевшие в лицо. Лазаурус воззрился на меня:

— Не может быть! Ты дышишь, у тебя бьется сердце…Невозможно!

— Правда? Жизнь — сука, и одна такая приколола тебя.

Рядом со скрежетом остановилась машина, раздался топотбегущих ног. Мне не требовалось отводить взгляд, я и так узнала Хуана, Тэйта иКупера.

— Смотрите, амигос, что изловила Кошечка! —ядовито протянул Хуан.

Команда держала Лазауруса на прицеле. Он попытался овладетьразумом людей.