На осколках гордости - Ольга Савченя

Никогда не предполагала, что окажусь в ситуации, в которой добровольно подарю себя мужчине, чтобы лишь попытаться приблизиться к цели. Раньше я бы определенно назвала девушку, совершившую подобный шаг, продажной. Но сейчас…

— Ты приведешь ко мне друзей? — спросила я.

Дариэль сбилась с перечисления развлечений во дворце и глянула в сторону выхода из комнаты. Двери не было… Только арочный проход, завешанный плотными занавесками в пол.

— Мне велено не оставлять вас одной.

— Волтуар объяснил почему?

Она почесала темную бровь, виновато улыбнулась и покачала головой.

— Я должна рассказать вам обо всем.

— Ясно, — пожала я плечами.

Оглянулась на диван и направилась к нему. Уселась на него с ногами и закуталась в шаль так, словно мне в самом деле было очень холодно. Я не планировала вызывать жалость у служанки, не очень стремилась выглядеть печальной и подавленной. В этот момент в душе было так пусто, что я совсем ничего не хотела. Но когда это подействовало, я не стала сопротивляться и останавливать Дариэль.

Она поспешила к выходу, с улыбкой проговаривая:

— Попрошу стражников отправить кого-нибудь за вашими друзьями.

Я положила подбородок на колени и в очередной раз осмотрела огромные покои. Квартира-студия в бело-бежевых тонах — вот какое сравнение возникло в голове. Огромная кровать по центру радовала бы, если бы не напоминала о Волтуаре и моем нынешнем статусе. Поэтому я сразу же ее невзлюбила. А вот диван в углу, где я расположилась, возможно, станет местом моих ночевок. Немного твердый, и, наверное, биться буду ногами о маленький столик рядом, но все лучше. Хотя нет, не лучше… В углу напротив стояла этажерка с различными красивыми шкатулками и флаконами. Там же находились зелья, которые Дариэль наставительно посоветовала не забывать пить. «Обычно зелье влечения разбавляют сильнее, но почтенный приказал давать вам почти чистое», — рассказывала она, ничего не скрывая. Сначала у меня зародилась идея, не пить эти зелья вообще, но потом я поняла, насколько это глупо. Зачем усложнять себе жизнь? Мне предоставили выбор: принимать чужого мужчину в трезвом уме, борясь с собственным отвращением, или позволить сексуальному возбуждению заглушить моральные установки, чтобы еще и удовольствие от процесса получать. Если бы за этой ширмой любовницы не скрывалась желанная цель — вырваться из ненавистного Фадрагоса, я бы еще подумала. Но все это прежде всего нужно мне.

Я лениво перевела взгляд от зелий и шкатулок на белый трельяж, заставленный склянками с местными кремами, масками, косметикой. По обе стороны от него висели причудливо изогнутые крючки с блестящими на них в дневном свете драгоценностями: ожерелья, тонкие цепочки с кулонами, браслеты, кольца, какие-то цепи крупнее, свисали ниже и мерцали вставками граненных камней. Много всего — и совершенно ненужного мне.

В другой стороне виднелся гардероб. Единственное яркое место во всем светлом великолепии. Платья висели открыто, будто несколько рядов бутика перенесли в комнату. За ними высились этажерки, заставленные обувью и шкатулками побольше чем те, что затесались среди зелий. Все остальное пространство занимали стулья, тумбочки, пара комодов и напольные вазы с цветами. Цветов много, но все почему-то блеклых оттенков.

Свет проникал в покои через множество арочных проходов. Ветер играл легкими занавесками, то открывая вид на бесконечное голубое небо, то прикрывая его. Я поднялась и направилась туда, желая немного отвлечься. Каменный балкон с парапетом и единственной скамьей нависал на небольшой высоте над лазурным озером. Даже отсюда я могла рассмотреть каждую корягу и яркие пятна водорослей на его дне. Пологий берег на противоположной стороне зарос низкими цветами, которые умело скрывали переход от побережья к просторному лугу. Где-то вдали он обрывался пропастью. Несколько прочных мостов, позволяющие с этой стороны проникнуть во дворец, охранялись круглосуточно. В первые дни мы с Елрех многое обошли тут в поисках укромного места. Теперь оно мне надолго не понадобится.

Я услышала легкие шаги за спиной, обернулась к Дариэль, но мгновенно отвернулась снова. Мне никак не удавалось избавиться от хмурости, не получалось улыбнуться.

— Их приведут к вам после обеда, если они еще не уехали, — произнесла она, подходя ближе к перилам.