Иероним - Виктор Шайди

– Ваша светлость, невероятно! – взвизгнула девчонка.

Триумф!

Гордо развернувшись, абсолютно счастливый, я направился в шатер, бросив на ходу:

– Готовьте баню!

Приятно осуществить мечту.

Адольф фыркнул, вальяжно удалившись в сторону пыхтевшей кухни.

Вечер закончился сказкой.

Соорудив из куска войлока мочалку, я с наслаждением отмылся. Потом и воины помылись по второму кругу. Лежа в шатре, я периодически слышал визги и вскрики – видимо, пена попадала кому-то в глаза.

Наконец явился Адольф. Достав из рюкзака странные кристаллы, я высыпал их на столик и, улегшись поудобнее, приготовился слушать.

– Да-а-а… – неспешно начал вампал. – Ну так вот…

Мне показалось, что пламя светильника вытянулось в предвкушении рассказа.

– Начнем с основ. Я сам многого не знаю, но объяснить попытаюсь…

– Не тяни, а?

– Души – частички Единого Луча, Освещающего Вселенную. Видел радугу?

– Видел, – кивнул я.

– Так вот, луч состоял из бесконечного множества красок…

– Спектров?

– Не перебивай! Ударившись о толщу тьмы, пробивая огромные бреши, раскололся на огромные части – планеты. Большие осколки распадались, протыкая меньшие, и так до бесконечности. Тьма расслоилась, образовав сито.

– Сито?

– Какой ты непонятливый! Смотри, если сложить ткань в несколько слоев и проткнуть, получится сито. Здесь то же самое за исключением одного – пробивая каждый новый слой, свет распадался на кусочки, а те образовывали отверстия поменьше, и так до бесконечности. Понял?

– Ага…

– Так вот, эти кусочки – души, основа всего. Материя. Разный цвет – разная материя. Большой обломок – звезда, планета, мир… застрявшие между переборок сита тьмы.

– Космос?

– Космос, – облегченно вздохнул вампал. – Теперь о главном. Некоторые цвета способны формировать мыслящую сущность по подобию формы. Видишь, колючки на кристаллах? Такими были сущность и сознание…

– Душа – одно, а сущность и сознание – другое?

– Да, но это не все. Душа – частичка света и стремится к объединению с лучом, правда, если способна порождать сознание и сущность. Сущность в свою очередь порождает путь.

– Путь?

– Да, путь, дорогу, тропинку… Кристалл неправильный и не проходит в отверстие, сито не пускает объединиться с лучом. Грани нужно обточить. Сущность планирует до рождения жизненные испытания – выбирает путь, порядок обточки. Но руководит действиями – сознание, оно не знает плана сущности, и если мыслящее существо неправильно поступает, идя по пути, то кристалл обтачивается криво. Душа меняется, изменяется сознание и соответственно сущность. Никогда не задумывался, почему у скверных родителей могут рождаться отличные дети, и наоборот? Девять попыток, и душа перестает образовывать сознательную сущность, производит другую – не думающую, животное например. Понял?

– Пытаюсь, – честно признался я.

– У подаренных кристаллов попытки закончились…

– Хочешь сказать, я могу создать любое животное?

– В принципе… да, но не создашь. Знаний мало, ты не бог.

– А кинжалы? Они же высасывают душу?

– Не душу. Клинки убивают сущность. Отбирают попытку и не потраченную до конца пути энергию.

– Туманно… Так зачем мне души?

– Сможешь изменить путь любого человека… продлить жизнь, нарастить его кристалл души.

– Ты хочешь сказать, воскресить мертвого?

– Нет, умирающего. Отломишь кусок души, положишь на грудь. Кристаллы соединятся, изменится форма, и сущность поменяет путь. Обогнет испытание, отменит смерть.

– Душа может расти?

– Ну ты и трудный… На пути всегда валяются мелкие осколки других неудачников. Сознание сделает правильный поступок – душа подберет осколок, судьба изменится, и не всегда в хорошую сторону. Угол заточки потребуется другой. Главное, правильно обточить и пройти сито, а там новые испытания, и так до бесконечности… Свет стремится объединиться, а тьма не дает, разбивая осколки, граня души, придавая красоту.

– Дробилка… – вздохнул я, пытаясь осмыслить услышанное.

– Что? – блеснули желтые глаза.

– Машина… Насыпаешь гравий, вертишь, и выпадают нужные обточенные камни, брак отсеивается…

– Вроде того, но человеку масштаб не понять, не тот класс.

– Я что-то слышал про классы…

– Прошел испытание – получаешь класс и новые возможности…

– Хватит. Расскажи лучше, как по-другому использовать кристаллы. – Я решил, что пора заканчивать лекцию о непонятной, но важной структуре мироздания.

– Сейчас не знаю… понимаешь, ты становишься сильнее, вместе с тобой и я меняюсь, вспоминаю забытые при переходе знания. Такой закон. Вампал – зеркало хозяина, и умения возвращаются по мере совершенствования господина, хоть ты им формально и не являешься, освободив меня от рабства. Но закон есть закон, и власти над ним я не имею. Пытался вспомнить, но никак. Чувствую – знаю, а выразить не могу. Спрячь души… Одно знаю: подарок бесценен!

– Хорошо, пусть подождут своего часа, может, пригодятся… – согласился я с Адольфом и, бережно завернув в тряпицу кристаллы, уложил в рюкзак.

Любознательный светильник уменьшил пламя, бросая хаотично танцующие блики. Стрекот цикад музыкой окрашивал ночь, просачиваясь сквозь тряпичные стены шатра. Тяжело вздохнув, Адольф уронил голову на лапы, и его глаза превратились в желтые щелочки. Я разделся и накрылся шкурами. Закрыл глаза.

Сон не шел. Зря днем выспался…

Я пытался понять и представить услышанное от Адольфа, но мысли постоянно сталкивались друг с другом, создавая лишь хаос. Перевернувшись на другой бок, я стал думать о текущих проблемах.

Войско неуклонно растет… Победу не отпраздновали, а людям нужен праздник. Хорошо хоть самогонный аппарат заработал, и мыло получилось… Пора заняться временно упущенной идеологической подготовкой, да и небольшую реорганизацию провести не мешает. Вот только какую?

Пляшущее пламя раздражало, и я задул светильник. Тьма хлынула, поглотив пространство. В ногах монотонно сопел Адольф. Изрядно поворочавшись с боку на бок и обстоятельно подумав, я выстроил нечеткий план.

Должно получиться…

Уставший мозг успокоился.

Тихо подкравшийся сон потушил угасающую мысль – я не сделал ежедневное като.

– Ваша светлость… ваша светлость! – Сквозь дремлющее сознание пробивался испуганный знакомый голосок, рассеивая покрывало сновидений.

– Цинна, что случилось? – сонно спросил я, отрывая голову от подушки.