Иероним - Виктор Шайди

– Какое счастье?

– Деревню разграбили, вели продавать в рабство, а вы освободили, приняли под защиту, кормите, да и платить обещаете. Удача не каждому подворачивается, а когда узнали, что вы настоящий Черный герцог…

– Понял, настроение хорошее, – прервал я поток информации, вгоняющий меня в краску. – Эльза, скажи, почему у всех, включая мужчин, проколоты уши, хотя серег не носят?

– Ваша светлость, среди воинов нет свободных, все бывшие рабы. Тому, кто попадает в рабство, первым делом прокалывают левую мочку, куда хозяин вдевает серьгу с личным знаком. Кузнец заклепывает, и видно издалека, кому принадлежит человек. При освобождении серьгу вынимают, но прокол остается. Бывший раб никогда не займет приличное положение, не обретет уважение свободных…

– И не может стать рыцарем?

– Может быть, лишь посмешищем среди истинных свободных и благородных. – Прекрасные льдинки глаз наполнились печалью.

– А почему нельзя проколоть два уха и надеть серьги?

– Мой лорд, – на прекрасном личике мелькнуло удивление, – правое ухо прокалывают преступнику и вешают предупреждающую метку.

– Ну и порядки! Нетронутые уши – признак благородства?!

– Да, у нас так.

– Благодарю, Эльза. Я найду способ сдержать слово, и храбрые станут рыцарями. Иди.

– Ваша светлость, – поклонилась девчонка, тряхнув рыжими волосами, и покинула шатер.

Настала очередь Трувора и Тюрика. Оба сержанта важно прошествовали на середину шатра и опустились на одно колено.

– Встаньте!

– Ваша светлость, – выпрямились воины.

– Сержанты, выпасая коней, будьте осторожны. Остерегайтесь попадаться на глаза чужакам, а если такое все же случится, чужой уйти живым не должен.

– Сделаем, – кивнул Трувор.

– Как тренировки всадников?

– Учим, – уверил Тюрик.

– Вижу, что-то хотите спросить? Спрашивайте!

– Олаф, мой лорд… – неуверенно начал Трувор. – У него и шрама не осталось…

– Это же хорошо, воин в строю.

– Да, ваша светлость, но остальные не знают, что и думать. Цинна рассказывает про небесный свет… – робко продолжил Тюрик.

– Роган говорит, вы Кхара… – опустил взгляд Трувор.

– Мир необъятен и полон чудес, у меня на родине так лечат, и ничего странного нет. Герцог обязан заботиться о воинах и ждет того же! Не забивайте голову предрассудками, разум должен быть чист. Каждый человек способен на необъяснимое. Воспитайте рыцарей из бывших рабов – вот будет чудо! Идите! – прервал я нежелательные расспросы.

Хорошо хоть Эльза молчит.

– Мой лорд… – Сержанты поклонились и покинули шатер.

Следующим предо мной предстал Скорик. Перебинтованная рука покоилась на груди парня. Прямые черные волосы собраны в хвост, что придавало излишнюю заостренность греческому профилю.

– Как проходит обучение будущих воинов?

– Стараются, ваша светлость. Радуются обновкам, тренируются…

– Хорошо, напомни им, а если еще не знают, то расскажи – кто убьет волка, станет гвардейцем. Вчера ночью я слышал вой.

– Мой лорд, парни и так рвутся в бой, не удержать.

– Отлично, смелым покоряется судьба, нужно пополнить отряды всадников. Полные доспехи, закованные кони, уважение, деньги…

– Я понял. Каждый день буду водить желторотых на охоту.

– Далеко от стоянки не отходите, и поговори с Трувором и Тюриком, в лагере обязательно должен кто-то оставаться, – закончил я разговор.

Воин поклонился и вышел.

Полог робко отодвинулся, впуская две фигуры.

– Понтий и Кирим?

Парни кивнули.

– Кирим, ты сможешь сделать вот это? – Я показал ему листок с изображением украшения.

– Да, ваша светлость, – не поднимаясь с колен, ответил юноша, – смогу.

– Отлично! – Я принялся объяснять задумку. По мере рассказа и пояснений темные глаза Кирима засветились интересом.

– Вот для начала. – Я протянул ему серебряную монету. – Сделаешь образец, принесешь показать.

– Ваша светлость, к обеду будет готово! – подскочил парень и исчез за пологом.

– Понтий, ты обучен написанию указов?

– Мой лорд, я обучен законам написания документов империи, – гордо выпрямился секретарь, и в его бесцветных глазах зажегся огонек. – Я много учился и скрывал знания от хозяина, копировал указы и тем самым скопил на выкуп из рабства.

– Присаживайся рядом, – похлопал я по войлоку, – слушай.

Нудный и долгий разговор с Понтием дал положительные результаты. Я узнал, до какой степени распространена власть герцога – на Сапсанских землях границ нет! Польщенный вниманием парень непрерывным потоком выдавал информацию, демонстрируя блестящую осведомленность. Ближе к обеду я узнал тонкости местной юридической и бюрократической системы. Люди уважали правильную бумагу, а больше – заверяющую подпись и печать. Высказав мысли и задумки, я выслушал замечания секретаря, и мы обоюдными усилиями пришли к общему мнению. Оставалось немного подкорректировать, и идеи обретут жизнь, а главное – официальный неоспоримый статус.

– Понтий, надеюсь, ты понимаешь, никто не должен знать об указах.

– Мой лорд, не сомневайтесь, я испытал – язык до добра не доводит, – уверил секретарь.

– Работать будешь в шатре, можешь откинуть полог, зажечь лапу. Готовые документы складывай в сундук. Печать поставим, когда выполнишь всю работу.

– Слушаюсь, ваша светлость, – кивнул парень, откинув жидкие волосенки с заостренного лица.

Армия растет и требует четкого управления. Я сам являлся частью государственной системы, отработанной веками, и отчетливо понимаю: нет управления – не будет успеха. Перейдя на разделение труда, человечество шагнуло навстречу бюрократической машине. Везде есть плюсы и минусы. Империи разрастались и исчезали – вечная текучка жизни. Люди объединялись и воевали друг с другом, приобретая опыт и совершенствуя государственный строй.

Вы пробовали управлять жизнью и бытом хотя бы десяти людей? Если пробовали, то поймете мое состояние.

Мысли погрязли в насущных проблемах, отодвигая цель. Имея опыт жизни в современной армии, я пытался применить его к сильно разросшемуся отряду. Не повезло вначале – отбил у разбойников несчастных жертв, взвалив тяжелый груз ответственности на плечи, а дальше пошло-поехало, не остановить. Оброс людьми и имуществом – целый обоз тащится следом.

Нет чтоб тихо, разведчиком выискивать выход в одиночку. Все жалость и стремление к лучшему, но взвалил – донесу. По-другому не воспитан.

Дни полетели стрелой.