Санкция на жизнь - Сергей Палий

Тряхнув головой, насколько позволяло положение, Стас расстегнул карман и достал ключ замысловатой формы на металлической цепочке, первый экземпляр которого каждый пилот обязан был всегда носить при себе. Сунул его в ромбовидное отверстие, расположенное по правую сторону от основного дисплея, и повернул против часовой стрелки на 90 градусов.

По всей махине шаттла прошла волна вибрации, где-то далеко внизу раздался низкий гул.

– Есть «ключ на старт», – хрипло проговорил Стас, плохо слыша собственный голос.

«Тридцать секунд. Зажигание…»

«Ренегат» вздрогнул. Гул усилился. По экрану поползли данные о разогреве первой ступени, возрастающем уровне тяги, подаче окислителя, отводе агрессивных продуктов сгорания и допустимых значениях высокочастотных колебаний давления в рабочих объемах разгонного блока.

«Пять, четыре, три…»

Стас закрыл глаза. Он всегда предпочитал в момент отрыва чувствовать корабль, а не наблюдать мешанину показаний приборов и вязь цифр на дисплее.

«Два, один… Старт».

Основные сопла разверзлись, выпуская струи плазмы и плавя конструкции под собой. Корпус шаттла словно вдохнул полной грудью… И с ревом выдохнул, неторопливо поднимаясь над космодромом.

«Десять секунд. Полет нормальный. Двигатели работают без сбоев. Биометрические показания пилота в норме… Как слышите меня, Нужный?»

– Слышу хорошо, – сказал Стас, открывая глаза. – Все бортовые системы фурычат на пять.

«Отставить неуставную лексику, – сухо проговорил диспетчер. – Через десять секунд отстрел разгонной ступени и переход на гравитон».

– Конденсаторы в полной готовности. – Стас чувствовал, как все труднее становится говорить. Перегрузки давили на грудь. – G– двигатели в режиме активного ожидания…

Раздался оглушительный грохот, и челнок тряхнуло так, что неопытный пилот решил бы – взрыв… Но это был всего лишь отброс разгонных ступеней. Практически сразу с кормы донесся высокий вой, переходящий в ультразвук. Пространство вокруг «Ренегата» на миг подернулось маревом G-аномалии Вайслера – Лисневского, и Стаса вдавило в кресло так, что перед глазами поплыли темные круги.

Заработали мощнейшие гравитонные ускорители.

Согласно технике безопасности, пространственные G-движки категорически запрещалось включать на высоте ниже пяти километров от уровня моря. Правильно, это вам не парочка ускорителей крошечных атмосферных летунов, это маршевые пространственные. У них тяга на полтора порядка выше. Половину космодрома в кисель превратить могут со всеми вытекающими.

Поэтому стартовать пилотам-межпланетникам приходилось на обыкновенных жидкостных ракетных двигателях и, только набрав расчетную высоту, запускать гравитонники…

Но основная проблема заключалась в другом. При выходе на орбиту запрещалось врубать систему компенсации ускорения. Дело в том, что при ее активации в плотной атмосфере из-за энергетических аберраций создавался эффект вакуумного взрыва, и челнок просто-напросто разносило в клочья. Именно по этой причине для всех пилотов процедура старта до сих пор, в век прогрессивной технократии, оставалась самой неприятной и болезненной – ведь перегрузки достигали 8 – 10 жэ при включенных гравитонниках. Хотя в околоземном пространстве они и развивали всего четверть от нормальной мощности.

Стас лежал в кресле, ощущая, как каждая клетка тела становится все тяжелее. Сейчас от него ничего уже не зависело: маршевые двигатели работали в автоматическом режиме, изредка выдавали серию импульсов маневровые, корректируя траекторию – корабль стал автономной космической единицей. Конечно, специалисты комплекса УП готовы были в любой момент подхватить управление в случае возникновения нештатной или аварийной ситуации, но такое случалось крайне редко, так что санкцирам с Земли оставалось лишь наблюдать, как огненная точка удаляется, рассекая плотные слои атмосферы и все больше «заваливаясь» на бок, чтобы по расчетной глиссаде выйти на предварительную геостационарную орбиту.

Диспетчер замолчал на время, перестав докучать Стасу прогорклой протокольщиной. Остались лишь едва слышимое нытье G-движков, рев рассекаемой атмосферы за бортом, которая с каждой секундой становилась все разреженней, и тяжелый стук пульса в висках. За смотровыми стеклами полыхал оранжевый венчик плазмы, образуемый на носу шаттла.

Минута.

Еще одна…

Самое трудное уже позади…

«Ренегат» летел уже практически параллельно поверхности Земли. Вой в кормовой части становился насыщенней, меняя частоту с ультразвуковой на более низкую. Перегрузки спадали.

Стас наконец смог нормально вздохнуть и размять затекшие конечности.

За бортом простирался черный космос, разбитый на мозаичные сегменты легко узнаваемым узором созвездий и изрешеченный яркой картечью звезд. Это зрелище, вопреки домыслам болванов, отродясь не бывавших в пространстве, никогда не надоедает. Даже во время долгих рейсов, когда вокруг нет ничего, кроме крапчатой черно-белой гравюры Вселенной.

«Шесть минут, полет нормальный, – раздался голос диспетчера. Стас слышал его будто через вату: обычный постперегрузочный эффект. – Состояние пилота удовлетворительное. Отключение гравитонных ускорителей через пять секунд».

– Все системы работают в штатном режиме, – поморгав, выдохнул Стас.

Перегрузка пропала внезапно, вызвав приступ тошноты, – на несколько секунд возникла невесомость. Затем появилась сила тяжести, вектор которой был направлен в пол. Включились компенсаторы ускорения. В данный момент они просто создавали на челноке искусственное тяготение в 1 жэ.

Стас отстегнул пневморемни и встал на ноги. С хрустом потянулся, давая телу расчет за пережитый час неподвижности и перегрузок.

«Комплекс управления полетами „Стратосфера“ борту 658214-2-МВ, – официальным голосом проговорил диспетчер. – Старт прошел успешно. Запуск межпланетного челнока „Ренегат“ категории 8-С был произведен со стартового стола номер 6, площадка 3, в 13:45:26.236 UTC при помощи разгонных ракет-носителей „ФГ“. Предварительная орбита стабильна, код 746-low-gelios. Желаем вам успешного полета и передаем станции „Эфа“. Конец связи».

– Спасибо, – запоздало поблагодарил Стас, откидывая наверх стекло шлема и отбрасывая неудобные перчатки.

Теперь оставалось совершить пару коррекционных витков вокруг планеты и начать разгон на полной мощности G-двигателей по оптимальному рассчитанному курсу Земля – Марс.

«Эфа» борту 658214-2-МВ, – услышал Стас далекий голос в наушниках. – Мы ведем вас. Как слышимость?»

– Удовлетворительная.

«Через полминуты вы войдете в слепую для наших ретрансляторов зону. Ваша орбита 746-low-gelios. Менять орбиту без санкции категорически запрещено. Любое включение маршевых, тормозных или маневровых двигателей будет расценено как акт создания опасной ситуации в околоземном пространстве и пресечено силовыми методами без предварительного предупреждения».