Эти ведьмы не горят - Изабель Стерлинг

Верховная жрица пересекает полянку, опускается на колени и протягивает руки к лужице крови. Она закрывает глаза, делает глубокий вдох, и шоу начинается по-настоящему. Поднявшийся ветер метет вокруг нас, выдувает из моего хвоста отдельные прядки. Мурашки бегут по плечам, и я трясусь июньской жаре вопреки. Земля подрагивает, как поверхность пруда, в который бросили камешек. Магической силы на поляне столько, что голова кружится. Сознание мутнеет.

Мгновение спустя леди Ариана встает и, не открывая глаз, прижимает ладонь к стволу дерева. Затаив дыхание, жду, пока она считывает энергию, пульсирующую по кольцам высокого дуба.

Рядом со мной нетерпеливо ерзает мама.

– Это дело рук Кровавой Ведьмы? – материнский голос дрожит, а я гадаю, вспоминает ли она сказки, которые рассказывала мне перед сном: истории про Кровавых Ведьм и их магическую силу, позволяющую мгновенно поработить чужое сознание и остановить сердце жертвы. Доводилось ли ей встречаться с Кровавыми Ведьмами? Известно ли маме, как может напугать их энергия и скорость? В курсе ли она, как быстро заживают их раны?

Леди Ариана качает головой и гладит дубовый ствол, словно любимого пса.

– В древе следов магии нет. И в крови тоже.

– Значит, все в порядке? Мы по-прежнему единственный клан в Салеме? – От невероятного облегчения на мои глаза наворачиваются слезы. Мы в безопасности. Кровавая Ведьма за нами сюда не проследовала.

Леди Ариана поджимает губы.

– Разве я сказала, что закончила? – Стремительными, уверенными шагами она подходит к остаткам огненного пенктакля и опускается на колени, а Вероника до боли сжимает мне руку.

Я вырываюсь из ее тисков и беззвучно шепчу: «В чем дело?» – дабы не помешать леди Ариане.

Вероника кивает на пепельный пентакль, а потом у нее глаза на лоб лезут: верховная жрица подносит ладонь к земле.

И я вспоминаю.

Вероника использовала магию, чтобы погасить огонь.

Я вижу момент, когда леди Ариана улавливает в пепле следы магии. Ее глаза затуманиваются, порыв ветра налетает на нас и заставляет меня попятиться.

А затем мы с Вероникой проваливаемся сквозь землю.

– Я разочарована вами. – С нарочитой неспешностью леди Ариана приближается и сверху вниз смотрит на нас, увязших по шею. – Особенно тобой, Вероника. Как посмела ты использовать свой дар в присутствии неодаренных?

Наши родители бледнеют, у моей мамы аж челюсть отвисает.

Гнев леди Арианы направлен в основном на Веронику, но меня гложет паника. Инстинкты настойчиво требуют найти точку опоры и выбраться из земли, но именно к этому подстрекает верховная жрица, поэтому я не шевелюсь.

Магическая сила потрескивает вокруг нее. Каждая стихия тянется к ней, желая наполниться энергией женщины. Легкий ветерок превращается в штормовой. Примятая трава у ног леди Арианы поднимается, наливаясь яркой зеленью. Я делаю вдох, а земля плотно облепляет голени, бедра – и так выше, выше и выше, – пока у меня не перехватывает дыхание.

– Я требую объяснений. – Негромкий голос пропитывает воздух и врезается в уши – от неодобрения не спрятаться, не скрыться. – Следов Кровавой магии я не обнаружила, поэтому спрашиваю снова. Дитя, почему ты так бездумно использовала свой дар?

Закопанная рядом со мной Вероника напрягается. С губ девушки слетает сдавленный крик – она пытается вдохнуть, но земля еще сильнее сдавливает ей грудь. Ее родители встревоженно переглядываются, но не вмешиваются. Никто не вмешивается, когда верховная жрица наказывает членов ковена.

– Другого выхода не было, – хрипит Вероника между вдохами.

– Альтруизм – не повод нарушать законы Совета.

– Но…

– Исключений Совет не предусматривает. Само наше существование требует строжайшей секретности. – Леди Ариана качает головой, будто собираясь сделать что-то неприятное.

– Погодите! – Я пытаюсь выбраться наружу, но тщетно. – Вероника не виновата. У нее и впрямь не было выхода. Парни сцепились в драке и катились прямо в огонь. Никто ничего не заподозрил, клянусь!

– Те парни – регуляры?

Земля сжимается вокруг моей груди.

– Ну да.

Грустная улыбка смягчает морщинистое лицо верховной жрицы, и я вижу в нем нечто скрытое от других: любовь и разочарование моей бабушки.

– Ханна, я жду от тебя большего. В последний раз халатное отношение к магии привело к тому, что регуляры на нас ополчились. Охотники на ведьм истребили сотни нам подобных, прежде чем мы созвали Совет и дали им отпор. Они перебили столько Заклинательниц Салема… Ты это знаешь.

– Да, – бормочу я. Уроки истории мне не требуются. – Нельзя использовать магию прилюдно. Нельзя рисковать собой ради регуляров и спасать регуляров от самих себя. – Я речитативом повторяю напоминалку леди Арианы, которой она потчует нас на еженедельных собраниях ковена.

– Знать, может, и знаешь, Ханна, но не понимаешь, – вздыхает моя бабушка, опять превращаясь в леди Ариану, Стихийницу, верховную жрицу одного из крупнейших ковенов Америки. – Ты поймешь. Со временем.

Последние фразы мне не нравятся.

– Вероника, наш следующий частный урок откладывается на месяц.

Вероника мертвенно бледнеет.

– На месяц? Урок был запланирован на август, а если отложить его еще на месяц… Я к тому времени в колледж уеду!

– Следовало думать, прежде чем безалаберно использовать магию. Радуйся, что я не отправляю тебя в колледж со связывающим амулетом! – Угроза леди Арианы повисает в воздухе, и меня мутит, хотя направлена она на Веронику. Перспектива снова носить связывающее кольцо и держать магическую силу в узде практически невыносима. – Ханна, ты наказана вместе с Вероникой. Твое полное посвящение откладывается на тридцать дней.

– Но я ничего не сделала!

Магия, которой я мечтала научиться всю сознательную жизнь (воздушные сообщения, скраинг или, попросту говоря, ясновидение, появление огня из ничего), вновь становится для меня недоступна.

– Мама, а не слишком ли сурово? – спрашивает отец, пытаясь меня защитить. – Ханна ведь рассказала нам про жертвоприношение регуляра сегодня утром.

Лицо леди Арианы остается невозмутимым.

– А правонарушения Вероники она упомянула?

Папа молчит, и верховная жрица покачивает головой.

– Тим, я не могу оказывать Ханне протекцию. И тебе бы не смогла. Девушки понесут одинаковое наказание. За свой выпад Ханна на неделю отстраняется и от обычного урока.

В душе вспыхивают гнев и горькое разочарование. Лишь благодаря строжайшему самоконтролю удерживаю рот на замке и не даю волю слезам. Зло смотрю на Веронику: за свой выпад она дополнительное наказание не получила! Однако вслух я ничего не говорю. С таким везением меня еще на неделю от уроков отстранят за то, что дышу слишком шумно.